bella_vernikova (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} bella_vernikova) wrote,@ 2009-09-23 08:15:00 |
|
Борис Зайцев. Памяти Семена Юшкевича (1927)
Борис Зайцев. С.С.Юшкевич (1869 - 1927)
Я много лет знал покойного Семена Соломоновича, но впервые его "почувствовал" как следует и, быть может, понял, лет десять назад, в Москве, - мы встречались довольно часто в пестром и шумном предреволюционном кафе Бома. Большой лоб Юшкевича, большие руки, уши, нервный и горячий говор, удивленные, светлые и добрые глаза с очень детским оттенком живо помнятся среди мягких диванов Бома, в накуренной комнате, где встречались прапорщики, писатели, актеры, вечно бывали разные дамы. Юшкевич всегда горячился и всегда спорил, со страстью утверждал свое. Он очень любил разговоры о литературе, кипел беззаветно и самым искренним образом воспламенялся... Именно тогда я увидел в нем "нашего", очень, навсегда отравленного литературой - а значит, сотоварища. И добрую его природу тогда же почувствовал.
Эти впечатления потом только подтвердились. В эмиграции еще чаще приходилось с ним встречаться. Он так же любил шумно и горячо говорить о литературе, хохотать, сидя в дружеской компании за бутылкой вина, и еще ясней раскрылась (для меня) одна его прекраснейшая, трогательная черта: беспредельная, воистину "неограниченная" любовь к семье - жене, детям. Даже казалось, что его жизнь вообще ориентирована по этим близким, что и слава, и возможность заработка интересны не столько для писателя Юшкевича, сколько для Юшкевича - мужа и отца.
Но одной стороны раньше я в нем не знал или, может быть, на чужбине она сильней выступила: это общая горечь отношения к жизни, пессимизм, безнадежность. Сыграло ли тут роль изгнанничество? Надвигавшаяся болезнь, упорно направлявшая его мысль к рассуждениям о смерти? Или дало себя знать безысходно-материалистическое его миросозерцание?
Как бы то ни было, за шумностью, нервностью, иногда и за смехом Юшкевича в Париже или в Жуан ле Пен (где так дружественно и бесконечно приветливо принимал он нас с Буниным этим летом!) - всюду ясно чувствовался какой-то "хриплый рог". Смерть ли это давала ему сигналы?
Он очень тосковал по России и тяжелей других переносил изгнание. Тут приближаемся мы к его писательскому облику.
Юшкевич нередко говорил (мне и Бунину):
- Вам хорошо, вы рождены Москвой, а я Одессой.
Этим хотел сказать, что его родина, которую он так любил и с которой так тесно был связан, юг России, иерархически как бы подчинена, второстепенна рядом с Великороссией.
- За вами целая великая литература, - кричал он иногда. - Россия! Какой инструмент языка!
Тут он был и прав, и неправ: прав в иерархическом предпочтении Москвы Одессе, и неправ в мрачных выводах о себе: сам-то он очень ярко и сильно выражал южнорусский народ, русско-еврейский - и в этом была главная его сила как художника. Так Мистраль (с которым у Юшкевича ничего нет общего в натуре) выражал свой, южно-французский, провансальский народ с таким гением, которому бы позавидовал всякий северный француз.
Да, Юшкевич был писатель "региональный". Лучшее в его писании связано именно с русским югом, с Одессой, с ее живым, нервным, говорливым и бурливым народом. Юшкевич, будучи евреем, нередко будто бы евреев задевал в своем писании, давал так называемые "отрицательные типы" ("Леон Дрей") и даже, кажется, в еврейских кругах это ему ставили в некий минус. Если стоять на этой точке зрения, то следовало бы нашего Гоголя совсем заклевать - уж кажется ни одного порядочного русского на сцене не показал. Конечно, у Юшкевича была сатира (и кстати, он как раз Гоголя очень ценил, и сам весьма тяготел к гротеску) - но подо всем этим, конечно, пламенная, кровная, органическая любовь к своему народу. Юшкевич был органический писатель, в этом его главная сила, он достигает наибольшего тогда, когда живописует художнически - любимых им людей Одессы, когда дает неподражаемый их язык, трепет и нервность, и неправильность этого языка, и их облики, сплошь живые.
Вот потому, что он был такой кровный и настоящий, ему пришлось столь трудно заграницей, в том Париже, который он знал с молодости, - но где нет Одессы. В одном небольшом его очерке, уже здесь, в эмиграции, трогательно и ярко изображена тоска двух одесситов по Одессе. Все тут хорошо, а там лучше, и акации, и море, и Франкони... Если угодно, это древний плач на реках вавилонских. Возможно, что в каждой еврейской душе есть тоска по Земле Обетованной и горечь безродинности. Для Юшкевича жизнь так сложилась, что на склоне лет солнечная и веселая, разноязычно-пестрая и яркая Одесса была отнята у него, и его плач стал еще пронзительней.
Совсем, совсем недавно мы сидели с ним на берегу Средиземного моря, под пиниями, в солнечном дыму каннского залива, и он искренно всем этим восторгался, но сердце неизменно направлялось на Россию, и никакими Каннами утешить его было нельзя.
А тому назад месяц со вздохом кинули мы по пригоршне латинской земли в могилу на прах нашего дорогого сотоварища, талантливого и честнейшего писателя, добрейшей, открытейшей души человека.
Вечная ему память!
1927
http://www.odessitclub.org/kiosk/yushke
О Борисе Зайцеве вспоминает Рене Герра, его литературный секретарь:
.................
решив для магистерской диссертации написать о русском эмигранте, выбрал Бориса Зайцева. Это было дважды смелым писать о живом авторе и об эмигранте. Меня отговаривали. Забегая вперед, когда в 1981 году я писал о нем докторскую диссертацию в Сорбонне, мне говорили, что это очень мило писать о несуществующем писателе. Было столетие со дня его рождения, и в России не появилось ни одного упоминания о нем. “Вы что, с ума сошли?” - говорили мне в Париже те, кто думал, что советской власти конца не будет. Так что моя единственная заслуга, что я понял ценность русской зарубежной культуры.
.................
Игорь Шевелев
http://www.god.dvoinik.ru/genkat/842.ht
Роман Тименчик
Ответы на вопросы
.................
К 1970-м годам работать в советских архивах с фондами начала прошлого века стало ощутимо затруднительнее. Издательства все менее охотно давали туда отношения, хранители находили все новые отговорки и предлоги для отказов. В советскую печать я со своими темами и не совался, экономил рабочее время после того как столкнулся в столичных журналах и альманахах со всем набором вежливых и невежливых отказов. Редактор журнала «Литературное обозрение» не стал печатать набранный материал про раннюю Ахматову. «Опять про культ личности», – сказал он, не читая. Редактор «Альманаха библиофила» сказал, что очерк мой слишком хорош для его издания. Только Мариетта Чудакова, не жалея собственного времени, отчаянно пробивала мои сочинения и в каких-то случаях это увенчивалось успехом, да покойный Саша Чудаков тоже все время старался пристроить меня к печатанию, да покойная Таня Бек взялась провести в «Вопросах литературы» статью об И.Анненском, правда, так, чтобы ее не было в оглавлении. Тартуские «Ученые записки» были исключением. Там можно было даже напечатать статью о гумилевском «Заблудившемся трамвае», правда, не тиснув ни разу запретных семи букв, а именуя автора «Заблудившегося трамвая» автором «Заблудившегося трамвая». Так что, в основном, я печатался в зарубежных славистических изданиях, в том числе в незабвенной серии «Slavica Hierosolymitana». Я приносил ходатайства из самых малопрестижных заведений, на меня косились. Можно было подделать, «учинить» на юридическом языке, отношение, но это было дело уголовное, чем и воспользовались чекисты в случае с одним нашим коллегой, отправив его на четыре года в лагерь.
......................
http://hiero.ru/2147129
профессор Роман Тименчик / взгляд в камеру
фото: Б.Верникова
Иван Алексеевич Бунин в 1933 г., перед поездкой в Стокгольм, видеоряд:
http://www.youtube.com/watch?v=aU6gUYDO
===
стихи на сайте "Издательство"
Татьяна Мартынова: http://era-izdat.com/?p=49
Белла Верникова: http://era-izdat.com/?p=41
http://hiero.ru/2197686
===
О книге Дональда Рейфилда "Жизнь Антона Чехова"
Для советского государства любая классика была соцреализмом в зародыше
Дональд Рейфилд: Да. Первый толчком было открытие архивов в 1989-м году, когда Отдел рукописей в Леннике и РГАЛИ открыли двери для иностранцев и мало ограничивали. Не всегда с удовольствием все показывали, но, в конце концов, можно было добиваться того, что хотелось. И тогда я, как мальчик в кондитерской, просто не знал, что с этим делать. И только потом понял, что уже пора написать биографию на основе архивных материалов. И, конечно, была одна статья Чудакова в 1991 году о тех местах переписки Чехова, которые были на самом высоком уровне, Брежневым, исключены из собрания сочинений. И я понял, что раз они так бережно относятся к своему писателю, есть смысл копаться дальше.
....................
Иван Толстой: Так что же, профессор Рейфилд, столь тщательно скрывала советская цензура от читателей? Какого типа вопросы, какой круг чеховских интересов она хотела скрыть от нашего внимания?
Дональд Рейфилд: Для советского государства любая классика была соцреализмом в зародыше. И они скрывали от читателя донжуанство Чехова, циничные выпады, его любовь к Западу - он любил хорошие унитазы, электричество, английский империализм.
Иван Толстой: Расскажите, пожалуйста, какой был Чехов в любви?
Дональд Рейфилд: В зоологии одно время была тайна, почему гепарды не спариваются в неволе. Вдруг в Риме 50 лет назад открылась тайна: гепард спаривается с другим гепардом, только если он ее совершенно не знает. И у Чехова, как он сам признавался, был вкус только к неизвестным дамам. А раз они познакомились, он начинал терять интерес. Его донжуанство -это не донжуанство Казановы, это не огромный аппетит, это просто то, что ему нужна была анонимность в отношениях.
Иван Толстой: А как же его брак с Ольгой Книппер-Чеховой?
Дональд Рейфилд: Он очень не хотел жениться. Это строила она и Художественный театр. Она поставила его в такое положение, что выхода не было. И к тому же он был очень болен и предвидел, что ему нужна жена независимая, которая может сама зарабатывать, очень хорошо организованная.
....................
Я скажу тоже, что быть гением и обманутым мужчиной - это легко сочетаемые вещи, к сожалению.
http://archive.svoboda.org/programs/otb
===
новая рубрика в моем ЖЖ
ПРОЧЛА И ПОСМОТРЕЛА С УДОВОЛЬСТВИЕМ:
http://www.netslova.ru/orlov_d/ps.html
Даниэль Орлов, рассказ "ПРОСТЫМИ СЛОВАМИ"
http://www.sunround.com/club/journals/8
Евгения Завельская, стихи из "Книги ожидания"
http://www.litkarta.ru/world/israel/per
http://hiero.ru/2191797
— Canon?.. — Nikon.
автор: Оформитель
http://www.youtube.com/watch?v=DcvUETE7
Книга О Вкусной И Здоровой Пище из фильма "Полторы комнаты или сентиментальное путешествие на родину"
сценарист Юрий Арабов, режиссер Андрей Хржановский
http://www.youtube.com/watch?v=Cvdthjau
"ОСЕНЬ" 1982 Андрей Хржановский
http://www.youtube.com/watch?v=rKv91DHp
"Я К ВАМ ЛЕЧУ ВОСПОМИНАНЬЕМ..." по мотивам рисунков Пушкина
сценарист и режиссер Андрей Хржановский
http://www.youtube.com/watch?v=kr0J5LQ6
Франсис Лэй. Мужчина и женщина (1966)
Марк НАЙДОРФ
СПОРТСМЕН-СОЛИСТ. ЭПИЗОД ИЗ ИСТОРИИ СПОРТА
Статья опубликована в журнале "Вопросы культурологии" (М., 2009 №10.- С.41-45)
I. Как стать знаменитым?
Чем большему числу людей известно чье-либо имя, тем более оно считается знаменитым. Не удивительно, что торговые марки (бренды) бывают общеизвестными и «легендарными» так же, как имена людей (сравним, к примеру, «Фольксваген», «Коко Шанель», «Мерилин Монро»). Знаменитыми в этом смысле могут быть и сочиненные персонажи. Например, Шерлок Холмс или Штирлиц. От чего зависит популярность имени? От талантов или заслуг его носителя. От средств тиражирования: врачи не так знамениты, как писатели или киноактеры. От «заметности» продукта: ни один инженер, создавший превосходный станок, не прославился так же, как инженер, создавший знаменитую башню в Париже.
Есть еще одна зависимость – от популярности той социальной сферы, в которой проявляет себя человек, персонаж или даже бренд. До середины прошлого века наука и искусство были в почете. СМИ тогда делали знаменитыми не только политических вождей, но и ученых (примеры: Рёнтген, Эйнштейн, Кюри и др.). В 1930-60 гг. исполнители классики становились всемирно знаменитыми благодаря радио и грампластинкам, например, дирижер Артуро Тосканини, скрипач Иегуди Менухин, певица Мария Каллас и др. (Последним из медиа-знаменитостей от «классики» был, наверное, дирижер Герберт фон Караян. ) Не только классика, разумеется. Дюк Эллингтон и его джаз-оркестр приобрели известность благодаря участию в радио-ревю, в котором они регулярно выступали с 1929 года. Точно так же участие в радиопрограммах, кинофильмах и гастроли создали в 1930-х гг. мировую известность джаз-трубачу Луи Армстронгу.
Сегодня «знаменитый пианист» или «знаменитый ученый» скорее всего уже невозможны, будь тот ученый хоть Нобелевским лауреатом. Физика как наука ушла из фокуса общественного внимания, причем, независимо от практической применимости её открытий. Вот, скажем, лауреатами Нобелевской премии по физике за 2007 год стали Альбер Фер (Albert Fert) и Петер Грюнберг (Peter Grunberg), которые в 1988 году обнаружили и описали «эффект гигантского магнитосопротивления». Но это не сделало их знаменитыми. Между тем, это открытие нашло практическое применение при разработке компьютерных жестких дисков, что позволило в последние годы значительно уменьшить их размеры и увеличить емкость. Не в том, значит, дело.
............................
далее читайте по линку:
http://ctheorist.blogspot.com/2009/11/b
Джеймс ИНГЛИШ
ЭКОНОМИКА ПРЕСТИЖА
Вступление и перевод: Игорь МОКИН
Глава из книги, опубликована в журнале «Иностранная литература» №7, 2009
Взаимодействие искусства и экономики - одна из главных областей, которые исследует социология культуры. Ключевые понятия, описывающие это взаимодействие, - "поле культуры" (среда, в которой формируются общественные отношения между носителями культуры), "культурный капитал" (художественная ценность произведения, ценность личности автора как носителя культуры), "символический капитал" (статус и престиж индивида или организации). Американский ученый Джеймс Инглиш в своей книге "Экономика престижа" исследует то, каким образом литературные премии стали самостоятельным источником символического (а значит, и денежного) капитала и желанной целью для многих литераторов.
Стратегия снисхождения, или Игра по новым правилам
Однако я хотел бы выразить свою искреннюю благодарность бюро... то есть комитету, то есть организации... за те 10 000 долларов, которые они на меня потратили. В конце концов сегодня они заработали 400 000.
............................
далее читайте по линку:
http://magazines.russ.ru/inostran/2
Юрий ДРУЖНИКОВ, писатель и историк литературы
ЛИТЕРАТУРА И «ЗАКРУЧЕННЫЕ ГАЙКИ»
.....
— Однако в условиях «закрученных гаек» в СССР появилось множество писателей и поэтов, имена которых ныне входят в «золотой фонд» мировой литературы. Есть даже теория, что литература хорошо развивается именно в подобных условиях...
— Об этом хорошо говорить, наблюдая за ситуацией издали. Но когда я и есть та самая жертва закручивания гаек, то мне приходится очень тяжело. И я не согласен, что достойных писателей того времени много — их можно пересчитать на пальцах двух рук.
.....
— Есть ли страны, где умеют пройти по лезвию бритвы — с одной стороны, соблюсти принцип свободного рынка, а с другой — поощрить талантливых писателей?
— Я все время слышу об этом от русских издателей, с которыми поддерживаю связи. После распада СССР у меня в России вышло полтора десятка книг. Все эти книги — некоммерческие. Мой читатель — все-таки интеллигент, интеллектуал. Моя проза сложноватая, я уж не говорю про свои литературоведческие исследования, которые тоже издают, но небольшими тиражами. Издатели мне говорят: «Мы печатаем горы детективов, часть дохода от их продажи мы хотим израсходовать на хорошую литературу». Но это слово «хотим» не переходит в действие. И хорошая литература издается все хуже и хуже. Особенно сложно пробиться молодым писателям, у которых еще нет имени.
.....
Я провел эксперимент. Студентам, которых обучаю теории литературы и теории литературной критики, я дал на рецензию свой новый роман, который вышел в России, в США и сейчас издается в Англии — «Суперженщина, или Золотая корона для моей girl friend». Это русско-американский плутовской роман, в традициях «Дон Кихота». Студенты получили задание написать рецензию с условием, что положительные рецензии не принимаются. Сейчас у меня на столе лежит стопка рецензий, две трети я уже прочитал. Все студенты роман прочитали, ибо, чтобы ругать автора, все-таки надо сперва узнать, о чем и как он пишет.
.....
см. по линку:
http://www.kontinent.org/article_rus_45
"чтобы ругать автора, все-таки надо сперва узнать, о чем и как он пишет" -
наивность американского профессора! - Б.В.
http://hiero.ru/2196111
Борис Зайцев. С.С.Юшкевич (1869 - 1927)
Я много лет знал покойного Семена Соломоновича, но впервые его "почувствовал" как следует и, быть может, понял, лет десять назад, в Москве, - мы встречались довольно часто в пестром и шумном предреволюционном кафе Бома. Большой лоб Юшкевича, большие руки, уши, нервный и горячий говор, удивленные, светлые и добрые глаза с очень детским оттенком живо помнятся среди мягких диванов Бома, в накуренной комнате, где встречались прапорщики, писатели, актеры, вечно бывали разные дамы. Юшкевич всегда горячился и всегда спорил, со страстью утверждал свое. Он очень любил разговоры о литературе, кипел беззаветно и самым искренним образом воспламенялся... Именно тогда я увидел в нем "нашего", очень, навсегда отравленного литературой - а значит, сотоварища. И добрую его природу тогда же почувствовал.
Эти впечатления потом только подтвердились. В эмиграции еще чаще приходилось с ним встречаться. Он так же любил шумно и горячо говорить о литературе, хохотать, сидя в дружеской компании за бутылкой вина, и еще ясней раскрылась (для меня) одна его прекраснейшая, трогательная черта: беспредельная, воистину "неограниченная" любовь к семье - жене, детям. Даже казалось, что его жизнь вообще ориентирована по этим близким, что и слава, и возможность заработка интересны не столько для писателя Юшкевича, сколько для Юшкевича - мужа и отца.
Но одной стороны раньше я в нем не знал или, может быть, на чужбине она сильней выступила: это общая горечь отношения к жизни, пессимизм, безнадежность. Сыграло ли тут роль изгнанничество? Надвигавшаяся болезнь, упорно направлявшая его мысль к рассуждениям о смерти? Или дало себя знать безысходно-материалистическое его миросозерцание?
Как бы то ни было, за шумностью, нервностью, иногда и за смехом Юшкевича в Париже или в Жуан ле Пен (где так дружественно и бесконечно приветливо принимал он нас с Буниным этим летом!) - всюду ясно чувствовался какой-то "хриплый рог". Смерть ли это давала ему сигналы?
Он очень тосковал по России и тяжелей других переносил изгнание. Тут приближаемся мы к его писательскому облику.
Юшкевич нередко говорил (мне и Бунину):
- Вам хорошо, вы рождены Москвой, а я Одессой.
Этим хотел сказать, что его родина, которую он так любил и с которой так тесно был связан, юг России, иерархически как бы подчинена, второстепенна рядом с Великороссией.
- За вами целая великая литература, - кричал он иногда. - Россия! Какой инструмент языка!
Тут он был и прав, и неправ: прав в иерархическом предпочтении Москвы Одессе, и неправ в мрачных выводах о себе: сам-то он очень ярко и сильно выражал южнорусский народ, русско-еврейский - и в этом была главная его сила как художника. Так Мистраль (с которым у Юшкевича ничего нет общего в натуре) выражал свой, южно-французский, провансальский народ с таким гением, которому бы позавидовал всякий северный француз.
Да, Юшкевич был писатель "региональный". Лучшее в его писании связано именно с русским югом, с Одессой, с ее живым, нервным, говорливым и бурливым народом. Юшкевич, будучи евреем, нередко будто бы евреев задевал в своем писании, давал так называемые "отрицательные типы" ("Леон Дрей") и даже, кажется, в еврейских кругах это ему ставили в некий минус. Если стоять на этой точке зрения, то следовало бы нашего Гоголя совсем заклевать - уж кажется ни одного порядочного русского на сцене не показал. Конечно, у Юшкевича была сатира (и кстати, он как раз Гоголя очень ценил, и сам весьма тяготел к гротеску) - но подо всем этим, конечно, пламенная, кровная, органическая любовь к своему народу. Юшкевич был органический писатель, в этом его главная сила, он достигает наибольшего тогда, когда живописует художнически - любимых им людей Одессы, когда дает неподражаемый их язык, трепет и нервность, и неправильность этого языка, и их облики, сплошь живые.
Вот потому, что он был такой кровный и настоящий, ему пришлось столь трудно заграницей, в том Париже, который он знал с молодости, - но где нет Одессы. В одном небольшом его очерке, уже здесь, в эмиграции, трогательно и ярко изображена тоска двух одесситов по Одессе. Все тут хорошо, а там лучше, и акации, и море, и Франкони... Если угодно, это древний плач на реках вавилонских. Возможно, что в каждой еврейской душе есть тоска по Земле Обетованной и горечь безродинности. Для Юшкевича жизнь так сложилась, что на склоне лет солнечная и веселая, разноязычно-пестрая и яркая Одесса была отнята у него, и его плач стал еще пронзительней.
Совсем, совсем недавно мы сидели с ним на берегу Средиземного моря, под пиниями, в солнечном дыму каннского залива, и он искренно всем этим восторгался, но сердце неизменно направлялось на Россию, и никакими Каннами утешить его было нельзя.
А тому назад месяц со вздохом кинули мы по пригоршне латинской земли в могилу на прах нашего дорогого сотоварища, талантливого и честнейшего писателя, добрейшей, открытейшей души человека.
Вечная ему память!
1927
http://www.odessitclub.org/kiosk/yushke
О Борисе Зайцеве вспоминает Рене Герра, его литературный секретарь:
.................
решив для магистерской диссертации написать о русском эмигранте, выбрал Бориса Зайцева. Это было дважды смелым писать о живом авторе и об эмигранте. Меня отговаривали. Забегая вперед, когда в 1981 году я писал о нем докторскую диссертацию в Сорбонне, мне говорили, что это очень мило писать о несуществующем писателе. Было столетие со дня его рождения, и в России не появилось ни одного упоминания о нем. “Вы что, с ума сошли?” - говорили мне в Париже те, кто думал, что советской власти конца не будет. Так что моя единственная заслуга, что я понял ценность русской зарубежной культуры.
.................
Игорь Шевелев
http://www.god.dvoinik.ru/genkat/842.ht
Роман Тименчик
Ответы на вопросы
.................
К 1970-м годам работать в советских архивах с фондами начала прошлого века стало ощутимо затруднительнее. Издательства все менее охотно давали туда отношения, хранители находили все новые отговорки и предлоги для отказов. В советскую печать я со своими темами и не совался, экономил рабочее время после того как столкнулся в столичных журналах и альманахах со всем набором вежливых и невежливых отказов. Редактор журнала «Литературное обозрение» не стал печатать набранный материал про раннюю Ахматову. «Опять про культ личности», – сказал он, не читая. Редактор «Альманаха библиофила» сказал, что очерк мой слишком хорош для его издания. Только Мариетта Чудакова, не жалея собственного времени, отчаянно пробивала мои сочинения и в каких-то случаях это увенчивалось успехом, да покойный Саша Чудаков тоже все время старался пристроить меня к печатанию, да покойная Таня Бек взялась провести в «Вопросах литературы» статью об И.Анненском, правда, так, чтобы ее не было в оглавлении. Тартуские «Ученые записки» были исключением. Там можно было даже напечатать статью о гумилевском «Заблудившемся трамвае», правда, не тиснув ни разу запретных семи букв, а именуя автора «Заблудившегося трамвая» автором «Заблудившегося трамвая». Так что, в основном, я печатался в зарубежных славистических изданиях, в том числе в незабвенной серии «Slavica Hierosolymitana». Я приносил ходатайства из самых малопрестижных заведений, на меня косились. Можно было подделать, «учинить» на юридическом языке, отношение, но это было дело уголовное, чем и воспользовались чекисты в случае с одним нашим коллегой, отправив его на четыре года в лагерь.
......................
http://hiero.ru/2147129
профессор Роман Тименчик / взгляд в камеру
фото: Б.Верникова
Иван Алексеевич Бунин в 1933 г., перед поездкой в Стокгольм, видеоряд:
http://www.youtube.com/watch?v=aU6gUYDO
===
стихи на сайте "Издательство"
Татьяна Мартынова: http://era-izdat.com/?p=49
Белла Верникова: http://era-izdat.com/?p=41
http://hiero.ru/2197686
===
О книге Дональда Рейфилда "Жизнь Антона Чехова"
Для советского государства любая классика была соцреализмом в зародыше
Дональд Рейфилд: Да. Первый толчком было открытие архивов в 1989-м году, когда Отдел рукописей в Леннике и РГАЛИ открыли двери для иностранцев и мало ограничивали. Не всегда с удовольствием все показывали, но, в конце концов, можно было добиваться того, что хотелось. И тогда я, как мальчик в кондитерской, просто не знал, что с этим делать. И только потом понял, что уже пора написать биографию на основе архивных материалов. И, конечно, была одна статья Чудакова в 1991 году о тех местах переписки Чехова, которые были на самом высоком уровне, Брежневым, исключены из собрания сочинений. И я понял, что раз они так бережно относятся к своему писателю, есть смысл копаться дальше.
....................
Иван Толстой: Так что же, профессор Рейфилд, столь тщательно скрывала советская цензура от читателей? Какого типа вопросы, какой круг чеховских интересов она хотела скрыть от нашего внимания?
Дональд Рейфилд: Для советского государства любая классика была соцреализмом в зародыше. И они скрывали от читателя донжуанство Чехова, циничные выпады, его любовь к Западу - он любил хорошие унитазы, электричество, английский империализм.
Иван Толстой: Расскажите, пожалуйста, какой был Чехов в любви?
Дональд Рейфилд: В зоологии одно время была тайна, почему гепарды не спариваются в неволе. Вдруг в Риме 50 лет назад открылась тайна: гепард спаривается с другим гепардом, только если он ее совершенно не знает. И у Чехова, как он сам признавался, был вкус только к неизвестным дамам. А раз они познакомились, он начинал терять интерес. Его донжуанство -это не донжуанство Казановы, это не огромный аппетит, это просто то, что ему нужна была анонимность в отношениях.
Иван Толстой: А как же его брак с Ольгой Книппер-Чеховой?
Дональд Рейфилд: Он очень не хотел жениться. Это строила она и Художественный театр. Она поставила его в такое положение, что выхода не было. И к тому же он был очень болен и предвидел, что ему нужна жена независимая, которая может сама зарабатывать, очень хорошо организованная.
....................
Я скажу тоже, что быть гением и обманутым мужчиной - это легко сочетаемые вещи, к сожалению.
http://archive.svoboda.org/programs/otb
===
новая рубрика в моем ЖЖ
ПРОЧЛА И ПОСМОТРЕЛА С УДОВОЛЬСТВИЕМ:
http://www.netslova.ru/orlov_d/ps.html
Даниэль Орлов, рассказ "ПРОСТЫМИ СЛОВАМИ"
http://www.sunround.com/club/journals/8
Евгения Завельская, стихи из "Книги ожидания"
http://www.litkarta.ru/world/israel/per
http://hiero.ru/2191797
— Canon?.. — Nikon.
автор: Оформитель
http://www.youtube.com/watch?v=DcvUETE7
Книга О Вкусной И Здоровой Пище из фильма "Полторы комнаты или сентиментальное путешествие на родину"
сценарист Юрий Арабов, режиссер Андрей Хржановский
http://www.youtube.com/watch?v=Cvdthjau
"ОСЕНЬ" 1982 Андрей Хржановский
http://www.youtube.com/watch?v=rKv91DHp
"Я К ВАМ ЛЕЧУ ВОСПОМИНАНЬЕМ..." по мотивам рисунков Пушкина
сценарист и режиссер Андрей Хржановский
http://www.youtube.com/watch?v=kr0J5LQ6
Франсис Лэй. Мужчина и женщина (1966)
Марк НАЙДОРФ
СПОРТСМЕН-СОЛИСТ. ЭПИЗОД ИЗ ИСТОРИИ СПОРТА
Статья опубликована в журнале "Вопросы культурологии" (М., 2009 №10.- С.41-45)
I. Как стать знаменитым?
Чем большему числу людей известно чье-либо имя, тем более оно считается знаменитым. Не удивительно, что торговые марки (бренды) бывают общеизвестными и «легендарными» так же, как имена людей (сравним, к примеру, «Фольксваген», «Коко Шанель», «Мерилин Монро»). Знаменитыми в этом смысле могут быть и сочиненные персонажи. Например, Шерлок Холмс или Штирлиц. От чего зависит популярность имени? От талантов или заслуг его носителя. От средств тиражирования: врачи не так знамениты, как писатели или киноактеры. От «заметности» продукта: ни один инженер, создавший превосходный станок, не прославился так же, как инженер, создавший знаменитую башню в Париже.
Есть еще одна зависимость – от популярности той социальной сферы, в которой проявляет себя человек, персонаж или даже бренд. До середины прошлого века наука и искусство были в почете. СМИ тогда делали знаменитыми не только политических вождей, но и ученых (примеры: Рёнтген, Эйнштейн, Кюри и др.). В 1930-60 гг. исполнители классики становились всемирно знаменитыми благодаря радио и грампластинкам, например, дирижер Артуро Тосканини, скрипач Иегуди Менухин, певица Мария Каллас и др. (Последним из медиа-знаменитостей от «классики» был, наверное, дирижер Герберт фон Караян. ) Не только классика, разумеется. Дюк Эллингтон и его джаз-оркестр приобрели известность благодаря участию в радио-ревю, в котором они регулярно выступали с 1929 года. Точно так же участие в радиопрограммах, кинофильмах и гастроли создали в 1930-х гг. мировую известность джаз-трубачу Луи Армстронгу.
Сегодня «знаменитый пианист» или «знаменитый ученый» скорее всего уже невозможны, будь тот ученый хоть Нобелевским лауреатом. Физика как наука ушла из фокуса общественного внимания, причем, независимо от практической применимости её открытий. Вот, скажем, лауреатами Нобелевской премии по физике за 2007 год стали Альбер Фер (Albert Fert) и Петер Грюнберг (Peter Grunberg), которые в 1988 году обнаружили и описали «эффект гигантского магнитосопротивления». Но это не сделало их знаменитыми. Между тем, это открытие нашло практическое применение при разработке компьютерных жестких дисков, что позволило в последние годы значительно уменьшить их размеры и увеличить емкость. Не в том, значит, дело.
............................
далее читайте по линку:
http://ctheorist.blogspot.com/2009/11/b
Джеймс ИНГЛИШ
ЭКОНОМИКА ПРЕСТИЖА
Вступление и перевод: Игорь МОКИН
Глава из книги, опубликована в журнале «Иностранная литература» №7, 2009
Взаимодействие искусства и экономики - одна из главных областей, которые исследует социология культуры. Ключевые понятия, описывающие это взаимодействие, - "поле культуры" (среда, в которой формируются общественные отношения между носителями культуры), "культурный капитал" (художественная ценность произведения, ценность личности автора как носителя культуры), "символический капитал" (статус и престиж индивида или организации). Американский ученый Джеймс Инглиш в своей книге "Экономика престижа" исследует то, каким образом литературные премии стали самостоятельным источником символического (а значит, и денежного) капитала и желанной целью для многих литераторов.
Стратегия снисхождения, или Игра по новым правилам
Однако я хотел бы выразить свою искреннюю благодарность бюро... то есть комитету, то есть организации... за те 10 000 долларов, которые они на меня потратили. В конце концов сегодня они заработали 400 000.
............................
далее читайте по линку:
http://magazines.russ.ru/inostran/2
Юрий ДРУЖНИКОВ, писатель и историк литературы
ЛИТЕРАТУРА И «ЗАКРУЧЕННЫЕ ГАЙКИ»
.....
— Однако в условиях «закрученных гаек» в СССР появилось множество писателей и поэтов, имена которых ныне входят в «золотой фонд» мировой литературы. Есть даже теория, что литература хорошо развивается именно в подобных условиях...
— Об этом хорошо говорить, наблюдая за ситуацией издали. Но когда я и есть та самая жертва закручивания гаек, то мне приходится очень тяжело. И я не согласен, что достойных писателей того времени много — их можно пересчитать на пальцах двух рук.
.....
— Есть ли страны, где умеют пройти по лезвию бритвы — с одной стороны, соблюсти принцип свободного рынка, а с другой — поощрить талантливых писателей?
— Я все время слышу об этом от русских издателей, с которыми поддерживаю связи. После распада СССР у меня в России вышло полтора десятка книг. Все эти книги — некоммерческие. Мой читатель — все-таки интеллигент, интеллектуал. Моя проза сложноватая, я уж не говорю про свои литературоведческие исследования, которые тоже издают, но небольшими тиражами. Издатели мне говорят: «Мы печатаем горы детективов, часть дохода от их продажи мы хотим израсходовать на хорошую литературу». Но это слово «хотим» не переходит в действие. И хорошая литература издается все хуже и хуже. Особенно сложно пробиться молодым писателям, у которых еще нет имени.
.....
Я провел эксперимент. Студентам, которых обучаю теории литературы и теории литературной критики, я дал на рецензию свой новый роман, который вышел в России, в США и сейчас издается в Англии — «Суперженщина, или Золотая корона для моей girl friend». Это русско-американский плутовской роман, в традициях «Дон Кихота». Студенты получили задание написать рецензию с условием, что положительные рецензии не принимаются. Сейчас у меня на столе лежит стопка рецензий, две трети я уже прочитал. Все студенты роман прочитали, ибо, чтобы ругать автора, все-таки надо сперва узнать, о чем и как он пишет.
.....
см. по линку:
http://www.kontinent.org/article_rus_45
"чтобы ругать автора, все-таки надо сперва узнать, о чем и как он пишет" -
наивность американского профессора! - Б.В.
http://hiero.ru/2196111
