?

Log in

No account? Create an account
bella_vernikova's Journal
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends]

Below are the 20 most recent journal entries recorded in bella_vernikova's LiveJournal:

[ << Previous 20 ]
Saturday, May 5th, 2018
12:18 pm
«Казус Бени Крика» Евгения Деменка
для журнала «Литературный Иерусалим»

Белла Верникова
«Казус Бени Крика» Евгения Деменка

Эссе-рецензия

Писатель Евгений Деменок выпустил в украинском издательстве «Фолио» книгу рассказов «Казус Бени Крика. Рассказы об Одессе и одесситах» (Харьков: Фолио, 2015).
В аннотации книги указано, что автор родился в Одессе в 1969 г., и с помощью цитаты из Юрия Олеши упомянута одесская литературная традиция: «Чтобы родиться в Одессе, надо быть литератором», – сказал почти сто лет назад Юрий Олеша. Одесская литературная традиция продолжается, и книга, которую вы держите в руках, – еще одно тому подтверждение».
О продолжении традиции свидетельствуют названия вошедших в книгу рассказов, тематически связанных с текстами одесских писателей, заявивших о себе в 1920-е годы – Бабеля («Казус Бени Крика»), Олеши («Ни дня без строчки»), Ильфа и Петрова («Управдом из Тель-Авива»). Основной прием построения этих и других рассказов, собранных в книге Евгения Деменка «Казус Бени Крика», – литературная мистификация как сюжетообразующий фактор, также имеет отношение к одесской литературной традиции.
Ранее этим приемом воспользовался переехавший из Одессы в Москву писатель Лев Славин в романе «Наследник», напечатанном в 1930 г. в журнале «Красная новь» (№9–10) и вышедшем в Москве в 1931 г. отдельным изданием.
Как отмечено в моей книге «Из первых уст. Эссе, статьи, интервью» (М.: Водолей, 2015. Стр. 173, 174):
«Роман Л.И.Славина «Наследник» был опубликован в 1931 г., когда советская идеологическая машина еще не подмяла писателей, воплощавших в художественной прозе свой эмпирический и духовный опыт и пытавшихся разобраться, что произошло с ними и со страной».
Далее я цитирую публикацию Вадима Ярмолинца «Одесский узел Шкловского» в журнале «Волга» (№ 1–2, 2011):
«В статье «Юго-Запад» Шкловский решительно отверг попытку автора романа «Наследник» одессита Льва Славина объяснить генеалогию своего героя Сергея Иванова. Шкловский счел эту попытку искусственной. Между тем, она может иметь основополагающее значение для понимания генеалогии одесской литературы … один дед – граф Шабельский, второй – торговец зерном Абрамсон».
Заметив, что эта генеалогия восходит к ранней прозе Осипа Рабиновича, я фиксирую характерные черты одесской дореволюционной литературы, выявленные в 1849 г. критиком «Отечественных Записок» в отзыве на повесть О.А.Рабиновича из 1-го тома одесского альманаха «Литературные вечера» (1849):
«повесть взята из коммерческого быта и представляет ту смесь народонаселения, которая характеризует Одессу».
Литературная мистификация как фактор построения сюжета у Льва Славина сводится к тому, что опираясь на чеховскую пьесу «Иванов», Славин называет героев романа «Наследник» чеховскими именами и использует фрагменты их биографий, объясняя эти совпадения тем, что история семьи Сергея Иванова была рассказана известному писателю Чехову, который взял ее для сюжета пьесы, даже не изменив имен из-за типичности этих персонажей:
«Моим соседом по комнате оказался человек по фамилии Духовный, военный корреспондент газеты «Биржевые ведомости». …
– А знаете что, – сказал Духовный, иронически глядя на меня, – я передумал. Мне нет никакого интереса дружиться с вами. Вы даже не человек. Вы выдуманы. Вы выдуманы Чеховым. … Ваш дед граф Шабельский? А другой – Абрамсон? Так. Ваш отец Николай Алексеевич Иванов? Кончил самоубийством? Все совершенно сходится. Ваша матушка Сарра Абрамсон, иначе Анна Степановна, умерла от чахотки? Так. Имя купеческой вдовы Бабакиной вам тоже, конечно, знакомо. Все это персонажи из драмы Чехова «Иванов». Там все это описано. Ну, я ведь не отвечаю за ваше незнание классической литературы».
Лев Славин в романе «Наследник» использует прием сюжетообразующей мистификации с тем, чтобы показать, что его герой, как пишет В.Ярмолинец, «может продолжить русскую дворянскую линию, а может – еврейскую коммерческую, но он отказывается от обеих составляющих своего наследства. Обе одинаково бесполезны для построения нового общества».
О сильном впечатлении от чтения романа Льва Славина «Наследник», печатавшегося в журнале «Красная новь», вспоминал автор «Факультета ненужных вещей» писатель Юрий Домбровский:
«Вот это-то знакомство я помню очень ясно. Произошло оно летом 30 года, в Лефортовском военном госпитале, где я работал тогда санитаром. Днем я сбивался с ног, а ночью, когда все затихало, – и телефоны, и души, и посетители, – я сидел на широком, – еще екатерининском, – подоконнике и читал. Толстых журналов тогда выходило примерно столько же, как и сейчас. Уже были «Молодая гвардия», «Звезда», «Новый мир», «Октябрь», «Сибирские огни». Но выходил и еще один журнал самый почтенный и уважаемый… – «Красная новь». Люди моего поколения помнят его бурые обложки, твердые, крепко схваченные и жестко сброшюрованные книжки, хрустящие и белые страницы, отпечатанные, как мне сейчас кажется, на какой-то хорошей, особенно чистой бумаге. Вот там-то не то в июле, не то в августе я и повстречал дотоле мне неизвестное имя Льва Славина и название романа «Наследник». И стал читать этот роман и когда отложил его, было уже утро».
Юрий Домбровский воспринимает без оговорок чеховское прошлое семьи Сергея Иванова, главного героя романа «Наследник», – пересказывая содержание захватившего его произведения, он пишет: «Иванов, так фамилия фендрика, сына того самого Иванова, которого мы можем увидеть в Художественном театре…».
Я подробно останавливаюсь на приеме сюжетообразующей мистификации, поскольку в рецензируемой книге Евгения Деменка указанный литературный прием задействован при создании одесских рассказов, складывающихся в метапрозу, отвечающую определению Дмитрия Сегала (с 1974 года зав. кафедры славистики Еврейского университета в Иерусалиме) в статье 1981 г. «Литература как охранная грамота», которую более четверти века цитируют исследователи литературы.
Напр., Марк Липовецкий в книге «Русский постмодернизм: очерки исторической поэтики» (1997) или Комия Митико в диссертации «Романы Ю.К. Олеши «Зависть» и «Три Толстяка» как метапроза» (2013): «Сегал, в сущности, определяет важнейшие признаки того, что может быть названо метапоэтикой… [тексты] такого рода «трактуют тему создания литературного произведения, они посвящены творческому процессу, понимаемому как часть жизни, иногда как ее заместитель, иногда как ее творец, а иногда – как ее устранитель. Равным образом они трактуют тему писателя и писания, некоторые из них включают в себя – цитатно или путем описания – тексты, о создании которых повествуется».
В рассказе Е.Деменка «Управдом из Тель-Авива» с посвящением светлой памяти Александры Ильиничны Ильф, привлекшем мое внимание при его публикации в марте 2014 г. в газете «Всемирные одесские новости» (№ 1 (87), открытой в Интернете, приведены попавшие в руки автора письма к Евгению Петрову от его приятеля Иосифа Бендера, поселившегося в конце 1920-х гг. в Тель-Авиве и знакомого с рукописью «12 стульев» и «Золотого теленка». Привожу в сокращении одно из писем, вводящее читателя в реальный литературный круг, привлеченный в этот рассказ посредством авторской мистификации (мотив писем к писателю от его литературного героя):
«Дорогой Женя.
Дела мои идут неплохо. Да что там неплохо – отлично! Сбылась, наконец, моя мечта о Святой Земле. Тут много наших, и я чувствую себя, почти как дома, разве что климат ежедневно напоминает об обратном. Наших – это и одесских, и вообще русскоязычных. Помнишь Александрова? Мы часто встречаемся с ним. Тут он, конечно, Зускин. «Шелег Леванон» и «Кесит» – это названия кафе, где мы собираемся, чтобы почитать друг другу стихи и прозу. Теслер, Альтерман, Элираз, Горовиц, Шапир — эти имена ничего не скажут тебе, но для Тель-Авива они то же самое, что Олеша, Багрицкий, Валя для Одессы. Мне хорошо тут.
Здесь все пишут на иврите. Пишу и я – потихоньку, но всё более уверенно. Эзра переводит на иврит Багрицкого. Я уговариваю его писать воспоминания о «Коллективе поэтов» и его жизни с Олешей и Валей в Харькове, пока память не стёрла детали. Я показал Эзре рукопись «Двенадцати стульев». Он в восторге. Сказал, что если бы роман опубликовали тут, я стал бы звездой. Кстати, Эзра руководит литературным приложением к газете «Давар», так что мы можем публиковать тут отрывки из «Стульев» и из вашего нового романа. Он берётся за перевод.
…………….…
Магидович затеял сейчас большое строительство. Заказов хоть отбавляй. Скоро ему понадобятся помощники – дома нужно подключать к воде, электрифицировать. Управлять, в общем. Думаю пойти – нужны деньги. Литературные труды и живопись не дают средств для сколько-нибудь пристойной жизни. Увы, искусство – лишь тонкий слой масла на черством хлебе борьбы за существование.
Забавно представлять себя в роли управдома…
Засим кланяюсь и надеюсь на скорый ответ,
Илюше огромный солнечный привет,
Ваш Йосеф Бендер.
22/IV/1929».
Последнее из писем подписано:
«Засим остаюсь верно любящим вас.
Привет Илюше, Вале и Вале.
Ваш Остап. Шучу.
16/I/1930».
https://www.odessitclub.org/publications/won/won_87/won_87-7.pdf
Упомянутые Евгением Деменком в приведенном письме писатели, завсегдатаи тель-авивских кафе 20-х-30-х гг., репатрианты из Российской империи и послереволюционной России, подробно представлены в публикации израильского историка литературы Зои Копельман «О русском подтексте ивритской литературы», открытой в сети (http://eholit.ru/news/773/):
«не только к книгам русских поэтов не иссякало пристальное внимание израильских авторов. Самый их взгляд на мир преломлялся сквозь магический кристалл русской литературы. Свидетельства неисчислимы … Второе свидетельство – домашние русские стихи, которые уроженец Одессы, израильский поэт Эзра Зусман (1900–1973), посвятил жене другого израильского поэта, Элиягу Теслера (1901–1965) в один из вечеров в кафе «Шелег Леванон». Там собиралась тель-авивская литературная богема… Стихотворение … заканчивается впечатлением от той, к кому обращено: «Вы... улыбались / Аннахматовской улыбкой».
Это «стихотворение по случаю» зафиксировало типичную сцену из жизни ивритских литераторов, список которых находим в дотошной биографии поэта Авот Йешуруна (Иехиэля Перельмутера): В середине 30-х годов кафе «Кесит» и «Арарат» на ул. Бен-Иегуды и «Шелег Леванон» на ул. Алленби, оплоты Шлионского и его компании – группы «Яхдав» и авторов журнала «Турим» (поэты: Леа Гольдберг, Рафаэль Элираз, Э[лиягу] Теслер, Натан Альтерман, а позднее Иехиэль Перельмутер; прозаики: Яков Горовиц, Менаше Левин и Э[лиягу] Д[авид] Шапир; критики: И[сраэль] Змора, Ш[имель] Генес, И[цхак] Норман и др.)».
Уроженец Одессы поэт Эзра Зусман – в рассказе Е.Деменка возможный переводчик на иврит фрагментов «Стульев» с дальнейшей публикацией перевода в тель-авивской газете «Давар», представлен на пересечении русской и ивритской литератур в статье профессора Еврейского университета в Иерусалиме Романа Тименчика в журнале «Лехаим» (№5 (169), май 2006):
«Кубисты открыли для себя прием детали двойного назначения, когда один завиток одновременно обозначал и часть скрипичного изгиба, и складку человеческого лица. Поэт, о котором пойдет речь, был такой деталью на пересечении двух литератур.
Эзра Александров, «тонкий, изящный, мечтательный лирик», «блеснул талантливыми стихами» (С. Бондарин) в Одессе 1920 года. Семен Гехт вспоминал о знакомстве с Эдуардом Багрицким (произошедшем в конце 1922 года): – Эх, вы не застали здесь Эзру Александрова, – сказал он мне в первый же день. – Вот был поэт!... «Прекращение литературной деятельности», о котором упоминали мемуаристы в подцензурной печати, было эвфемизмом: Эзра Абрамович Зусман, писавший под псевдонимом Александров, в 1922 году уехал из России в Палестину. Там Эзра Зусман (1900–1973) стал писать стихи на иврите. Израильские стихолюбы с восхищением вспоминают, например, филигранные пейзажи его стихотворения «Тверия в дождь». Он переводил на иврит русскую поэзию… Был ведущим театральным обозревателем, редактором литературного приложения к газете «Давар», писал интересные эссе о природе поэтического высказывания. Из русского стихотворчества он ушел навсегда, оставив на память о своем существовании в нем едва ли не единственно приведенные выше обрывки. На слух пишущего эти строки, они обещали явление еще одной своеобразной индивидуальной поэтики в стилевом регистре 1920-х годов.
Насколько можно судить по этим клочкам, Эзра Александров стремился найти нечто среднее между стиховой дикцией акмеистов и футуристов. Впрочем, это можно сказать и о других молодых одесситах его поколения. Попытка такого синтеза была и у Валентина Катаева, позднее рассказывавшего Зусману о причинах, по которым он отошел от стихописания. … критика сразу заметила: «Честные акмеистические стихи В.Катаева напоминают Гумилева, сдобренного Пастернаком» (Вера Лурье)».
В статье Романа Тименчика приведены написанные по-русски отрывки воспоминаний Эзры Зусмана из семейного архива, дающие новое понимание известных фактов литературной жизни одесских писателей.
О Валентине Катаеве:
«Катаев, как и Багрицкий, был страстный любитель моря и степи. У него было обостренное чувство запаха, и <он> мне иногда казался красивой охотничьей собакой. В его теплых, слегка прищуренных глазах было что-то от цыганщины… «Меня съел Пастернак», – сказал мне Катаев при встрече в Париже».
Об Исааке Бабеле (курсив мой):
«В Москве он культивировал, главным образом, искусство молчания и достиг в этом высоких результатов. Тут он занимался разными подсобными ремеслами. Письмо, которое в Одессе было естественным, внутренним, интуитивным – он говорил: «письмо без помарок» (иначе не могли быть написаны в такой короткий срок «Конармия» и «Одесские рассказы»), стало проблемой. Больше, чем писал, он переписывал, правил. И человек, который писал слово к слову, решил оставить короткую новеллу и перейти к роману, и еще на тему коллективизации. Это было какое-то совершенно несуразное задание».
https://lechaim.ru/ARHIV/169/timenchkik.htm
Давший название книге рассказ Евгения Деменка "Казус Бени Крика", где упомянут известный герой «Одесских рассказов» Бабеля, представляет собой детективно-культурологическую метапрозу, основанную на нескольких фактах, вынесенных автором в финальную "Историческую справку". Приведены сообщение из одесской газеты 1898 г. о том, что творец "Бурлаков" Е.И.Репин прибыл из Петербурга в Одессу, и на пароходе "Рапид" отправляется в Константинополь и оттуда в Палестину, где будет писать этюды для картины "Искушение Христа", и что "У Репина в купе украли большую сумму денег и саквояж"; а также характеристики "Первой алии" – массовой эмиграции евреев в Эрец-Исраэль в начале 1880-х гг., и основанного в Одессе Л.Пинскером и М.Лилиенблюмом в помощь этой эмиграции общества "Ховевей Цион", получившего официальное название "Общество вспомоществования евреям земледельцам и ремесленникам Сирии и Палестины". Помещены также сведения о молдавском городе Крикова, знаменитом производством криковских вин, где по версии Е.Деменка гуляли свадьбу Бени Крика (вдали от Одессы, как сказано у Бабеля).
По правилам построения метапрозы Евгений Деменок рассказывает читателю, как узнал от двух почтенных одесситов, краеведа и искусствоведа, историю ограбления Ильи Репина в Одессе, который вместе с сопровождавшим его художником Валентином Серовым взялся по поручению российских сионистов перевезти в Палестину большую сумму денег для созданных здесь еврейских поселений, и как посредством сложных размышлений и архивных разысканий Е.Деменок восстановил, каким образом Репин и Серов возместили украденные деньги в счет стоимости написанных ими портретов, витиеватыми путями, изложенными в рассказе, попавших в коллекции израильских музеев.
В том, что все это литературная мистификация, можно убедиться, восстанавливая исторические события, якобы описанные в рассказе, но автор и не скрывает этого всем строем своей книги, от рассказа к рассказу обнажая прием.
К примеру, рассмотренный рассказ "Управдом из Тель-Авива" заканчивается авторским сожалением, что он до сих пор не собрался обзвонить многочисленных обладателей фамилии Бендер из израильской телефонной книги, чтобы найти следы реального прототипа героя романов Ильфа и Петрова.
А рассказ "Мама и "Би Джиз" весь построен на экзотическом факте – в 1969 г. популярная западная группа "Би Джиз" выпустила музыкальный альбом «Odessa».
Правда, Евгений Деменок заигрывается в документировании своих произвольных построений.
В рассказе…

(продолжение следует)
Sunday, December 10th, 2017
5:48 pm
Книга готовится к изданию
Белла Верникова
Предисловие из книги «Немодная сторона улицы. Эссе, графика»*

В открытой на портале «ACADEMIA Образование» лекции писателя, филолога и критика Владимира Ивановича Новикова, посвященной формальной школе в литературоведении и ее лидерам – Юрию Тынянову, Борису Эйхенбауму и Виктору Шкловскому, идет речь о том, что нет резкой границы между литературоведением и литературой: «Три филолога, обладавших очевидным писательским даром, занялись исследованием литературы и увидели ее изнутри так, как прежде никто не видел».
Эти знаковые для русской литературы авторы неоднократно представлены в моих текстах. Упомяну свой поэтический метатекст «Верлибры Юрия Тынянова» в журналах «Сетевая Словесность» и «Топос» (2005, 2006); предложенные читателям на портале «Лабиринт» страницы моей книги «Из первых уст. Эссе, статьи, интервью» (М.: Водолей, 2015), повествующие об издании в середине 19 в. стихотворного перевода с иврита на русский поэмы Якова Эйхенбаума, деда Бориса Михайловича Эйхенбаума, – фрагмент поэмы «с самым лестным отзывом» был перепечатан в журнале «Библиотека для чтения»; и публикуемое здесь эссе «Ключ к поэзии, досуг и престиж», где «работает … концепция Виктора Шкловского: «остранение» как показ предмета вне привычного ряда спасает текст от автоматизации, актуализирует его в глазах читателя».
Владимир Новиков в своей лекции приводит и разъясняет данное Юрием Тыняновым определение литературы – «динамическая речевая конструкция» (динамика произведения (его сила) затягивает читателя, речевая – написано хорошим языком, конструкция – произведение выстроено), отметив, что эта формулировка включает в себя и литературный жанр нон-фикшн, поскольку вымысел не является непременным условием художественности. О литературе нон-фикшн и ее воздействии на читателя я пишу в содержащемся в данном издании эссе-рецензии на книгу Евгения Михайловича Голубовского «Глядя с Большой Арнаутской»:
«Получился сборник эссе и очерков культурно-биографического характера в жанре нон-фикшн (в переводе с английского – «невымысел»), изначально ценный тем, что каждое эссе создавалось с определенной внутренней установкой сформулировать нечто существенное и значимое. Собранные в одной книге, эссе Е.Голубовского концентрируют смыслы и энергетику, вложенную автором в отдельные тексты в разные годы, и соответственно, сильно воздействуют на читателя».
Это высказывание напрямую связано с книгой «Немодная сторона улицы. Эссе, графика», куда вошли мои эссе, опубликованные в 2016-2017 гг. на сайте http://bella-vernikova.livejournal.com и в журналах «Новый Континент», «Дерибасовская-Ришельевская», «Вещество», «Литературный Иерусалим», и графический цикл «Цветной абстракт», по условиям издания подготовленный в черно-белом варианте. Навыки историка литературы, поэта и художника позволяют мне изнутри подойти к художественным текстам, к изобразительному искусству и к современному литературному процессу. Приведу несколько примеров такого отношения изнутри, взятых из эссе, составивших книгу «Немодная сторона улицы».
В эссе «Торопись, покупай живопись» я вспоминаю, что посещение московских редакций в поздние советские годы запомнилось не только редкими публикациями, но и разнообразной реакцией на мои стихи – поэт-верлибрист Арво Метс, один из редакторов отдела поэзии «Нового Мира», увидев в предложенной мною подборке свободный стих, сказал, что я чувствую возможности верлибра. «Поскольку стихи в рифму или верлибром писались интуитивно, это замечание заставило меня задуматься, какие именно возможности открывает свободный стих, что через пятнадцать лет и в совершенно другой культурной ситуации способствовало созданию «Верлибров Юрия Тынянова». Читая в конце 1990-х гг. книгу «Архаисты и новаторы», я как поэт обратила внимание, что в статьях Юрия Тынянова встречаются фразы, которые можно прочесть верлибром, и сложился первый фрагмент этого пастиша:

1. ВЕРЛИБР И ПРОЗА
именно raison d'etre
«ритмованной прозы»
с одной стороны
vers libre, с другой
в их существовании
в первом случае – внутри
прозаического ряда
во втором случае – внутри
стихового ряда

Как отметил Владимир Новиков, говоря в своей лекции об открытиях Юрия Тынянова, происходит канонизация маргинальных жанров. К началу 21 в. с распространением в русской литературе тенденций постмодерна метатекст утверждается как жанр, что способствовало оформлению моих интуиций в поэтический метатекст, где в авторском предуведомлении подчеркнута его символика:

«Верлибры Юрия Тынянова»
стилистически символизируют
единство смысло- и формообразующих начал
в новациях русской поэзии, заявленное
и обоснованное в тыняновских статьях 1920-х гг.

Более ранний поэтический метатекст «Тора и философия» был опубликован в моей книге стихов «Звук и слово» (Иерусалим: Филобиблон, 1999), он также приведен в данном эссе с указанием авторской мотивации в создании этого произведения – метатекст как одна из форм интерпретации способствует извлечению смыслов и подчеркивает поэтичность библейского текста. Там же указана сходная мотивация к составлению моих метатекстов с графикой, вошедшей как иллюстрации в книгу «Отпечатки слов, губ», представленных на сайте визуального искусства «Иероглиф» и в журнале «Сетевая Словесность». В книге «Отпечатки слов, губ: Стихотворения. Графика» (М.: Водолей, 2016) отмечено мое участие в современном литературном процессе, о чем кроме книг и публикаций свидетельствуют номинации актуальных литературных премий – лонг-лист премии Бунина; лонг-лист Международной литературной премии «Писатель ХХI века».
В эссе «Торопись, покупай живопись» я как исследователь и художник уделяю внимание становлению понятия «метатекст» (чужое слово, текст в тексте, пастиш, коллаж) – от М.Бахтина и Ю.Лотмана до трудов современных ученых, и пишу об отношении Владимира Набокова к Джеймсу Джойсу в связи с эстетикой постмодерна. Там же дана цитата из автореферата диссертации Сергея Прохорова: «На зрителя воздействует энергетика мазка, фактуры, глубины и интенсивности цвета», которой я предваряю раздел графики в книге «Немодная сторона улицы». О том, что навыки художника приводят к новому пониманию природы вещей тоже сказано в этом эссе: «Задаваясь вопросом «Как он знает?» (в стихотворении «Как он знает, какими красками куст / прошуршит вослед человеку») я не понимала тогда, что художник вовсе не знает, и даже не хочет знать. Поскольку действует иррационально. И в этом прелесть работы с красками – она не требует вербализации и позволяет предаваться архетипическому пристрастию к иррациональному».
В эссе, давшем название книге, обозначена еще одна авторская мотивация – сделать немодную сторону улицы модной (выражение образовано из эпиграфа).
Речь идет о Николае Георгиевиче Гарине-Михайловском – по свидетельству современника его «Деревенские очерки» с большим вниманием и похвалой разбирала серьезная критика, а блестящая повесть «Детство Тёмы» признана была первоклассной», при том, что сегодняшние составители российских школьных программ рассматривают Гарина-Михайловского как писателя второго ряда.
Упомянув о давнем интересе к творчеству писателя, чье детство и юность прошли в Одессе, – работая в Одесском литературном музее я «собирала материалы по представленным в литмузее писателям (один из найденных и привезенных мною мемориальных экспонатов – чернильница Николая Георгиевича Гарина-Михайловского)», я как историк литературы хочу «вернуть достойную литературу в круг современного чтения, сделать немодную сторону улицы модной». Это эссе еще раз напоминает, как сказано в моей книге «Из первых уст», что невозможно обойти специфику межнационального общения в одесском тексте русской литературы, определившую его содержание: «Работу в литературном музее я получила благодаря своим переводам украинской поэзии»; «Гарин-Михайловский в самом рассказе отвечает автору данной интернет-записи: «...старый еврей спросил хриплым голосом: – Его сочинения написаны на еврейском языке?»
Автоцитата «Сделать немодную сторону улицы модной», обращенная к современным поэтам, предваряет эссе «Ключ к поэзии, досуг и престиж». В этом тексте я как исследователь определяю поэтическую традицию: «Насыщение поэзии прозой жизни, характерное для развития русского стиха на протяжении 20-го века, – другой ключ к истинной поэзии, найденный Иваном Буниным в его раннем поэтическом творчестве. Еще один ключ к поэзии 20-го века и наших дней предложен Мариной Цветаевой в стихотворении 1923 года: «Поэта – далеко заводит речь… Развеянные звенья причинности... Не предугаданы календарем». И ссылаюсь на американского экономиста и социолога Торстейна Веблена, который ввел в оборот понятие показного или престижного потребления, объясняющее, почему те или иные культурные явления становятся модными и привлекательными для потребителя.
Владимир Новиков, разбирая в лекции открытый Юрием Тыняновым закон единства и тесноты стихового ряда, замечает, что в хороших стихах мы эту тесноту ощущаем. Что перекликается с приведенным мною в эссе-рецензии «Взревут водяные быки» высказыванием Осипа Мандельштама: «…поэт возводит явление в десятизначную степень, и скромная внешность произведения искусства нередко обманывает нас относительно чудовищно-уплотненной реальности, которой оно обладает».

————
* Книга готовится к изданию.

© Белла Верникова, 2017


http://www.netslova.ru/vernikova/bv.html
Friday, September 8th, 2017
2:00 pm
О книге Евгения Голубовского (для 16-го номера журнала "Литературный Иерусалим")
Белла Верникова

«ГЛЯДЯ С БОЛЬШОЙ АРНАУТСКОЙ»
Эссе-рецензия (в сокращении)

Текст перед вами и порождает собственные смыслы.
Умберто Эко

Приведенный эпиграф универсален для разговора о книгах, вызывающих живой интерес и желание о них написать. Я уже использовала этот эпиграф в эссе «Шерлок Холмс, Ю. Лотман, У. Эко», напечатанном в юбилейном, 60-м номере одесского альманаха «Дерибасовская – Ришельевская» (2015). В своем отзыве в социальной сети Фейсбук на книгу Евгения Голубовского «Глядя с Большой Арнаутской» (Одесса, 2016) я поделилась первыми впечатлениями от книги, воспроизвожу этот отзыв с размещенными там же комментариями 21 мая 2017:
Получила книгу Евгения Голубовского «Глядя с Большой Арнаутской» (Одесса: Бондаренко М.А., 2016. – 344 с.: ил., портр.) с теплой дарственной надписью – моему биографу (когда-то я составила биографическую справку Евгения Голубовского в Википедии). Книгу мне передали Сусанна и Феликс Гойхман, которые в апреле ездили в родной город, где у них состоялся поэтический вечер в клубе одесситов с участием Евгения Голубовского. Книга замечательная – наряду с ценным автобиографическим отделом автор, как никто ранее, широко представляет в статьях и эссе, опубликованных в свое время в периодике, одесских художников 60-х – 90-х гг., чьи работы я помню по неофициальным квартирным и редким музейным выставкам. И замечательные фотографии молодых Валентины и Евгения Голубовских, Саши и Риты Ануфриевых, Людмилы Ястреб, Виктора Маринюка, Валентина Хруща, Льва Межберга, Станислава Сычева и других одесских художников. Эта книга – событие, рада буду ее прочесть и не раз к ней возвращаться, еще раз спасибо!

Комментарии:

Ефим Гаммер: Отличная книга. Талантливые люди не подвержены старости.
Валентина Голубовская: Беллочка, Ефим, спасибо!
Феликс Гойхман: Хорошая книга. Много нового узнал, её прочитав и о родном городе, и о людях искусства знакомых и незнакомых, чему безмерно рад.
Белла Верникова: к истории нашего сотрудничества с зам. гл. редактора одесского альманаха «Дерибасовская-Ришельевская» Евгением Михайловичем Голубовским и членом редколлегии Олегом Губарем – одна из первых моих публикаций в этом журнале, выходящем с 2000 г. ежеквартально (эссе «Разговор с автоответчиком», №12, 2003).

Книга «Глядя с Большой Арнаутской» действительно событие. В коротком вступлении Евгений Голубовский рассказал, что за полвека журналистской работы он написал около пятидесяти предисловий – к книгам молодых авторов и к составленным им самим изданиям, вышедшим в Одессе – от Владимира Жаботинского до Исаака Бабеля, от Юрия Олеши до Семена Кирсанова, а свою книгу выпускать не собирался. «Но в компьютере за последние десять лет сохранилось довольно много публикаций. Просмотрев их, я поддался уговору дочери, задумавшей издать мне книгу. Выбрал три десятка очерков – о книгах, о художниках, о себе».
Получился сборник эссе и очерков культурно-биографического характера в жанре нон-фикшн (в переводе с английского – «невымысел»), изначально ценный тем, что каждое эссе создавалось с определенной внутренней установкой сформулировать нечто существенное и значимое. Собранные в одной книге, эссе и очерки Е.Голубовского концентрируют смыслы и энергетику, вложенную автором в отдельные тексты в разные годы, и соответственно, сильно воздействуют на читателя.
Событие еще и потому, что на протяжении полувека Евгений Михайлович Голубовский один из тех, кто формирует культурную жизнь Одессы – работал в молодежной газете, поддерживая неофициальных одесских художников; с 1973 г. вел отдел культуры в газете «Вечерняя Одесса»; с начала 90-х – создатель и редактор еженедельника «Всемирные одесские новости», председатель общественной организации Всемирный Клуб Одесситов; в 90-е годы – заместитель редактора газеты «Одесский вестник»; возглавлял депутатскую комиссию Одесского горсовета по культуре (1990-94); заместитель редактора газеты «Вестник региона»; ведущий культурологической телепрограммы «Конец века» – «Новый век» (1993-2005); вел рубрику «Многонациональная Одесса» в журнале «Пассаж»; с 2000-го г. – заместитель редактора альманаха «Дерибасовская-Ришельевская». Член Национального союза журналистов Украины. Публикуется в журналах Украины, России, Израиля, США. Председатель Общественного совета Музея современного искусства Одессы. Все это способствует проявлению жизненной позиции автора в противостоянии с официальным советским и постсоветским отношением к искусству и придает книге Евгения Голубовского дополнительную значимость.
Наше сотрудничество с Евгением Михайловичем Голубовским началось в конце 70-х гг. – работая в Одесском литературном музее, я приносила ему в редакцию заметки о музейных разысканиях, которые публиковались в «Вечерней Одессе». Позже я печаталась во «Всемирных одесских новостях», и уже по электронной почте посылала ему из Израиля стихи и эссе для альманаха «Дерибасовская-Ришельевская».

........................................

Ане, дочери Валентины Степановны и Евгения Михайловича Голубовских мы обязаны не только появлением первоклассно изданной книги «Глядя с Большой Арнаутской», но и ее оформлением, заключительный лист на украинском языке содержит выходные данные: Дизайн, макет Анна Голубовская. В оформлении обложки заявлены все разделы, перечисленные в оглавлении – о себе, о книгах и книжных людях, о художниках. На обложку вынесен живописный портрет молодого Евгения Голубовского и перекрывают одна другую книги из его личной библиотеки, составлению которой автор, собиратель поэзии русского авангарда и библиофил, посвятил ряд очерков, рассказывая о поиске и приобретении книг и о писателях, о встречах с некоторыми из них, о пересечении судеб.
В том числе о встрече с Ильей Григорьевичем Эренбургом, которой предшествовала история, случившаяся со студентом политехнического института Евгением Голубовским осенью 1956 г. и во многом определившая его дальнейшую биографию.
Увлечение живописью пришло в ранние студенческие годы. Евгений Голубовский открыл для себя одесские музеи и отдел искусства в библиотеке им. Горького, влюбился в Пикассо и Матисса, бредил Ван Гогом и Гогеном, прочел издания о новом французском искусстве, переведенные в России в 10-е – 20-е гг., книгу Эренбурга «А все-таки она вертится» (М.; Берлин: Геликон, 1922, обложка работы Фернана Леже), статьи Маяковского о его посещении мастерских художников в Париже, книги Вениамина Бабаджана и Амшея Нюренберга о Сезанне. И, конечно, не мог не поделиться своим увлечением с друзьями. Возникла идея провести вечер о современном искусстве в большом зале Одесского политехнического института. Нашли цветные репродукции в польском журнале «Пшекруй», где печатали тогда Сутина и Модильяни, Дали и Кокошку, других модернистов. Евгений Голубовский подготовил доклад, в котором доказывал, «что сюжет не есть живопись, что развивается наука, развивается техника, также меняется техника живописи, что импрессионизм – это реакция на появление фотографии, что одновременно с кубизмом естественно развивается абстрактная живопись, затем, через десятилетие возникает сюрреализм. Все авангардные течения в искусстве будут развиваться и существовать одновременно, отталкиваясь и приумножая друг друга» (стр. 46 в книге «Глядя с Большой Арнаутской»).
Зал был полон, на вечер пришли одесские художники, о которых автор повествует в рецензируемой книге – Олег Соколов, Юрий Егоров, Владимир Власов, Дина Фрумина. Были там и представители КГБ, и последовали оргвыводы – обвинение в «буржуазной вылазке», разносные статьи в одесских и киевских газетах, вплоть до абзаца в «Правде», исключение четырех студентов из комсомола и угроза вылететь из института. Им посоветовали ехать в Москву, в ЦК.
Как пишет Е.М.Голубовский:
«Поездка в Москву в феврале 1957 года скорее всего закончилась бы неудачей. На фоне «венгерских событий» ни в «Комсомольской правде», ни в ЦК с нами (а я поехал с Юликом Златкисом) даже не стали говорить. Помогла случайность».
У московских знакомых своей мамы Евгений Голубовский получил телефон Ильи Эренбурга, который, по их мнению, только и мог им помочь, дозвонился до секретаря, и та связала его с писателем. В книге увлекательно описаны встречи Евгения Голубовского с Ильей Григорьевичем Эренбургом и подключенным им в помощь Борисом Полевым в Москве 1957 г., приведено письмо Эренбурга, написанное в защиту одесских студентов, изложен благополучный исход этой истории.
При всем уважении к Илье Эренбургу, бросается в глаза тоталитарность мышления человека своего времени – прочитав тезисы доклада Е.Голубовского, Эренбург сказал: «Практически все, что вы говорили, правильно, но еще не пришло время говорить всё. Вы это не почувствовали и, боюсь, не чувствуете. Во «Французских тетрадях» я ведь дальше Сезанна не рассматриваю французское искусство. Еще не время».
Эта сентенция свидетельствует о том, что в Одессе при более жестком официозе дух свободы всегда был сильнее общеимперского, и о том, что человек в молодости способен на прорыв, неподсильный старшим и умудренным опытом людям.
В биографическом разделе книги Евгения Голубовского приведены ранние воспоминания о начале войны, когда ему еще не было пяти лет. С любовью представлены родители автора – отец, артиллерийский офицер, контуженный на фронте, и мама-врач, служившая во время войны в эвакогоспитале и после многие годы проработавшая в Одессе семейным доктором, хотя тогда такого определения не было. Книжный мальчик, в школьные годы Е.Голубовский исходил весь город, следуя за героями повести Катаева «Белеет парус одинокий», и самостоятельно изобретая новые маршруты. Окончание школы совпало с кампанией борьбы с космополитизмом. Евгений Голубовский вспоминает, что мама «приходила домой черная», врачей снимали с работы, а отец говорил, «что все это клевета, врачей-отравителей не было и нет». А после смерти Сталина объяснял сыну, «какая огромная кровь на руках этого подлеца». И что при явных гуманитарных склонностях, с «пятой графой» «университета ты не увидишь как своих ушей», потому он и поступил в политехнический.
Одесская топонимика в названии книги Евгения Голубовского «Глядя с Большой Арнаутской» близка мне и тем, что в Одессе я жила на ул. Осипова угол Чкалова, так в советские годы называлась Большая Арнаутская. Привожу по этому поводу цитату из своего эссе «Одесский текст: от Осипа Рабиновича к Юшкевичу и Жаботинскому» в альманахе «Дерибасовская-Ришельевская« (№ 56, 57, 2014): «О том, что городская топонимика поддерживает в человеке историческую память и чувство родства писал в газете «Всемирные одесские новости» (1998) в связи с моим стихотворением «Старые названья старых улиц» известный одесский краевед, писатель и журналист Олег Губарь».
В очерках раздела «О других, о книгах и книжных людях» отдана дань памяти другу, коллекционеру и краеведу Сергею Зеноновичу Лущику, рассказывается об Одесском обществе книголюбов и о людях, в него входивших, о знаменательных событиях в жизни города, участником и свидетелем которых был Е.М.Голубовский.
В разделе «И о художниках» восстановлена связь времен. В книгу вошли написанные в разные годы очерки об одесских художниках Юрии Егорове, Олеге Соколове, Александре Ацманчуке, Льве Межберге, Юрии Коваленко, Александре Фрейдине, Иосифе Островском, Валерии Сырове, о нонконформистах или втором одесском авангарде (определение Сергея Князева) – Валентине Хруще, Станиславе Сычеве, Людмиле Ястреб, Викторе Маринюке, Александре Ануфриеве, Люсьене Дульфане, Валерии Басанце, Владимире Стрельникове и др., и итоговое эссе, где автор выступает пропагандистом одесских художников 1960-х-90-х гг., считая, что они до сих пор не оценены должным образом. Увидеть картины можно на сайте «Музея современного искусства Одессы» Вадима Мороховского, которого Е.Голубовский благодарит за помощь в издании книги. Общую характеристику одесских художников-нонконформистов находим в очерке Голубовского об Олеге Волошинове – соединение фигуративной живописи и абстрактного мышления.
Этих художников с дореволюционной одесской живописью связывает Теофил Фраерман – учитель О.Соколова и Ю.Егорова.
«Юрий Николаевич Егоров создал свой неповторимый облик Черного моря. Как пружину, сжав линию горизонта, он сумел показать нам живое море, вечное и грандиозное».
Из интервью с Юрием Егоровым: «такие художники-модернисты, как Кандинский, Пикассо, Вазарелли, для меня являются вершинами в искусстве. Но сегодняшнее состояние авангарда … меня не устраивает, так как дело идет к тому, объективно, чтобы исчезла живопись как самоценный и ни с чем не сравнимый вид искусства».
«Олег Соколов был фигурой общественной. Он ломал догматы у всех на виду, боролся за право показывать свои работы… Круг его творчества: от мирискусничества к абстракционизму, к контррельефам и аппликациям на бумаге, к стихоживописи…
У Соколова был Учитель – человек, принадлежавший по праву и к Одесской, и к Парижской школе, друживший с Матиссом, Руо, Шагалом, выставлявшийся с ними на одних выставках – Теофил Борисович Фраерман».
О Теофиле Фраермане, Амшее Нюренберге, Сандро Фазини и других одесских модернистах из коллекции Якова Перемена, несколько десятилетий хранившейся в Израиле и большей частью вернувшейся в Украину, Е.Голубовский и Е.Деменок пишут в эссе «Возникли очертания одесской Атлантиды», опубликованном с моей подачи в журнале «Литературный Иерусалим» (№6, 2013) и открытом на портале «Мегалит».
В заключение хочу привести цитату из книги Евгения Голубовского «Глядя с Большой Арнаутской», из очерка о художнице Анне Зильберман, жившей в Одессе и, как многие, уехавшей в Израиль: «И так ли уж безупречна формула: цель живописи – живопись?! А, может, нечто большее, то мгновение чуда, которое раз ощутив, уже не можешь забыть никогда».

август 2017

https://www.facebook.com/e.golubovsky/posts/1927626180787660?notif_t=like¬if_id=1504869870747734
Wednesday, March 29th, 2017
10:00 am
КЛЮЧ К ПОЭЗИИ, ДОСУГ И ПРЕСТИЖ (окончание)
готовится к публикации в журнале "Литературный Иерусалим" (№15, 2017)

Белла Верникова
КЛЮЧ К ПОЭЗИИ, ДОСУГ И ПРЕСТИЖ
эссе
(окончание, начало см. в bella_vernikova's Journal, February 17th, 2017)

...Как отмечено в моем эссе «Торопись, покупай живопись» в интернет-журнале «Новый Континент» (апрель 2016): «Именно в том, чтобы представить читателям хорошие стихи хороших поэтов, разыскав их в безбрежном море публикаций и создав собственную графическую интерпретацию данного стихотворения, я вижу смысл своих метатекстов с графикой, размещенных в последние десять лет на сайте «Иероглиф» и в журнале «Сетевая Словесность».
В книге «Из первых уст» я не раз обращаюсь к своим иллюстрациям поэзии, представленным на сайте «Иероглиф»: «К характеристике моих метатекстов с графикой, посвященных классической (во многом забытой) и современной поэзии, а также развитию культурных традиций на стыке литературы и визуальных искусств, имеет смысл повторить цитату из той же статьи 1985 г. о лекциях Ю. Лотмана:
«Выполняя функцию коллективной культурной памяти, текст, с одной стороны, беспрерывно дополняется, а с другой, обладает способностью делать более актуальными одни аспекты включенной в него информации, в то время как другие аспекты поддаются временному или полному забвению… Текст также актуализирует определенные стороны личности читателя...». Отклики на сайте «Иероглиф» дают наглядный пример такой актуализации».
Предоставить читателям возможность не только прочесть стихи современных поэтов в профессиональном пространстве литературного интернета, но и осознать значимость поэзии, и шире – искусства, создаваемого при их жизни, означает сделать немодную сторону улицы модной, в том числе, учитывая психологию потребителя, для которого чем престижнее и дефицитней товар или бренд, тем выше чувство собственной важности (см. в книгах: Веблен Т. Теория праздного класса, М. 1984; Ильин В.И. Поведение потребителей. СПб., 2000).
Выводы американского экономиста и социолога Торстейна Веблена (1857–1929), который исследовал и ввел в оборот понятие «показное (демонстративное) потребление», его еще называют престижным (потребление во имя завоевания престижа), статусным (цель – демонстрация высокого статуса),– т.е. потребление как средство поддержания репутации – находят подтверждение и в отношении к искусству в сегодняшней повседневности.
Показательный пример – огромные очереди на выставку картин Валентина Серова в Москве в конце 2015 – начале 2016 гг., при том, что по свидетельству директора Третьяковской галереи Зельфиры Исмаиловны Трегуловой, в залах Серова и Врубеля в Третьяковке обычное число посетителей – человек пять. Как видим, люди готовы потратить полдня на стояние в очереди ради престижного и дефицитного досуга, в то время, как посещение Третьяковки, где собраны бесспорные шедевры русской живописи, престижным не является. В данной ситуации основы маркетинга переплетаются с культурологией – здесь работает рассмотренная в моих эссе концепция Виктора Шкловского: «остранение» как показ предмета вне привычного ряда спасает текст от автоматизации, актуализирует его в глазах читателя.
И в заключение две цитаты к случаю (стр. 13–14, 97 в книге «Из первых уст. Эссе, статьи, интервью»):
Какие бы стороны жизни ни табуировались в советской культуре, Юрий Олеша наперекор официальным табу сформулировал основной критерий качества поэзии: «Так никто не сказал нам о нас». Максима Ю.Олеши, как и статьи Тынянова, обращена к смысло- и формообразующим началам поэтического текста. Наша лирика фиксировала смену жизненных установок, форм восприятия и поведения, не замеченную официальной литературой, – те перемены, которые сегодня определяются рационально…
Мир живет по своим законам, и поэзия не входит в число первых потребностей – «ни съесть, ни выпить, ни поцеловать». Но если живо слово, найдутся и читатели, ибо душа взыскует поэзии.

февраль 2017


https://www.facebook.com/strzeminskaya/posts/1278600448843690?comment_id=1278656472171421&hc_location=ufi

http://litbook.ru/article/3001/
Friday, February 17th, 2017
9:45 am
Ключ к поэзии, досуг и престиж
Белла Верникова

Ключ к поэзии, досуг и престиж
Эссе

сделать немодную сторону улицы модной
(автоцитата)


Просматривая в книжном интернет-магазине "Лабиринт" новые издания, открывающиеся рядом с моей книгой "Из первых уст. Эссе, статьи, интервью" (М.: Водолей, 2015), я увидела вышедшую в 2016 г. в издательстве "Текст" книгу Эллы Венгеровой "Мемуарески", фрагменты воспоминаний из которой публиковались ранее в сетевой версии газеты "Экран и сцена", раздел "Частные хроники" (ноябрь, 2014). Издатели представляют Эллу Владимировну Венгерову как известного переводчика с немецкого – "Достаточно сказать, что знаменитый роман П.Зюскинда "Парфюмер" в переводе Э.В.Венгеровой был переиздан десятки раз". В моей книге "Из первых уст" Элла Владимировна представлена как переводчик мемуаров Паулины Венгеровой, приведенных здесь в контексте воззрений еврейских просветителей-"маскилим", зафиксированных в ранней русско-еврейской историографии Р.Кулишером, С.Цинбергом, Ю.Гессеном (см. на стр. 257): Венгерова Полина. Воспоминания бабушки: Очерки культурной истории евреев России в XIX веке. Предисл. Г.Карпелеса, послесл. Г.Зелениной / пер. с нем. Э.Венгеровой (М.–Иерусалим: Гешарим; Мосты Культуры, 2003). В Именном указателе моей книги (стр. 428) Элла Владимировна Венгерова указана вслед за Семеном Афанасьевичем Венгеровым, сыном Паулины, известным историком литературы и библиографом, в его Пушкинском семинаре на историко-филологическом факультете Петроградского университета занимался студент Юрий Тынянов.
Несколько страниц из книги Э.Венгеровой "Мемуарески" помещены рядом с книжным титулом на портале интернет-магазина "Лабиринт". В мемуареске (стр. 67), посвященной преподавателю МГУ середины 1950-х гг., ученому старой школы, пушкинисту Сергею Михайловичу Бонди (1891– 1983), Элла Владимировна Венгерова вспоминает:
"А Бонди объяснял, из какого сора растут стихи, не ведая стыда. Конечно, Ахматову на общей лекции он еще не цитировал. Ни Ахматовой, ни Цветаевой, ни даже Пастернака в программах русского отделения филологического факультета еще не было. А уж о Мандельштаме вообще никто никогда не заикался. Студенты-русисты, конечно, эти имена знали. Например, Саша Морозов (он был на несколько курсов старше нас) вообще был помешан на поэзии Мандельштама и знал наизусть все, что тогда можно было где-то как-то раздобыть /Александр Анатольевич Морозов (1932 – 2008) – литературовед, исследователь творчества Осипа Мандельштама. – Б.В./
Что ж, оставался Блок: "Представьте себе, говорил Бонди, – вы поссорились с женой, она разозлилась и хлопнула дверью. Что пишет по этому поводу поэт?

Ты в синий плащ печально завернулась.
В сырую ночь ты из дому ушла.

Вот вам ключ к любой истинной поэзии".
Переживание похожей житейской ситуации – ушла жена (или та, что стала казаться женой), но совершенно иначе и гораздо ближе нам по мироощущению, выразил Иван Бунин в более раннем стихотворении "Одиночество", написанном в Одессе в 1903 году (см. сетевую публикацию Валентины Ковач "Одесса в судьбе Ивана Бунина"):

……………
Вчера ты была у меня,
Но тебе уж тоскливо со мной.
Под вечер ненастного дня
Ты мне стала казаться женой...
Что ж, прощай! Как-нибудь до весны
Проживу и один – без жены...

Сегодня идут без конца
Те же тучи – гряда за грядой.
Твой след под дождем у крыльца
Расплылся, налился водой.
И мне больно глядеть одному
В предвечернюю серую тьму.

Мне крикнуть хотелось вослед:
"Воротись, я сроднился с тобой!"
Но для женщины прошлого нет:
Разлюбила – и стал ей чужой.
Что ж! Камин затоплю, буду пить...
Хорошо бы собаку купить.

Бунин как писатель-эмигрант тоже не значился в программах МГУ в 1950-е годы, а его поэзия оставалась в тени и тогда, когда в последние советские десятилетия он у себя на родине был возвращен в русскую литературу.
Для характеристики отличия стихотворения Александра Блока 1908 г. "О доблестях, о подвигах, о славе / Я забывал на горестной земле" (которое С.М.Бонди цитировал в качестве "ключа к любой истинной поэзии") от стихотворения Ивана Бунина "Одиночество" хочу привести высказывание живущего в Израиле писателя Александра Любинского из его рецензии в израильской газете "Семь дней" (11 ноября 1999 г.) на мою книгу стихов "Звук и слово" (Иерусалим: Филобиблон, 1999) – речь идет о способности автора оставлять ахматовский "сор" в стихах, "но претворять его в поэзию". У Бунина стихотворение состоит из житейских деталей и интонаций, в отличие от блоковского возвышенного воспевания "лица в простой оправе". Насыщение поэзии прозой жизни, характерное для развития русского стиха на протяжении 20-го века – другой ключ к истинной поэзии, найденный Иваном Буниным в его раннем поэтическом творчестве.
Еще один ключ к поэзии 20-го века и наших дней предложен Мариной Цветаевой в стихотворении 1923 года: "Поэта – далеко заводит речь… Развеянные звенья причинности... Не предугаданы календарем".
Я процитировала эти стихи Цветаевой, представляя свою рубрику "Антология одного стихотворения" в журнале "Интерпоэзия" (№2, 2008):
"Суть рубрики в том, чтобы в каждом номере давать подборку стихов нескольких поэтов – по одному стихотворению, в которых, по выражению Цветаевой, "поэта далеко заводит речь":

Поэтов путь. Развеянные звенья
Причинности – вот связь его! Кверх лбом –
Отчаетесь! Поэтовы затменья
Не предугаданы календарем.

Стихи отбираются из тех, что были опубликованы в литературных интернет-журналах или в периферийных сборниках, не вызывающих пиетета у критики. Но без учета этих стихотворений представление о русской поэзии нашего времени будет неполным и ущербным.
Рубрика вводится для того, чтобы заслуживающие внимания стихи современных поэтов не ухнули в яму безвестности на фоне раскрученных авторов, чтобы шире был охват качественной поэзии последних десятилетий XX – начала XXI века. Копирайт авторов". / http://magazines.russ.ru/interpoezia/2008/2/ve19.html
Первый выпуск рубрики "Антология одного стихотворения" оказался последним. Подготовленная мною для второго выпуска рубрики подборка стихов разных поэтов не была принята редакцией журнала "Интерпоэзия" без объяснения причин. Думаю, в первую очередь по причине, указанной Мариной Цветаевой – "не предугаданы календарем".
Анализируя собственное творчество, поэты дают читателям возможность не отчаиваться "кверх лбом", а стать, по выражению Станислава Гурина (см. интернет-журнал "Топос", апрель 2010) "соучастником рождения смысла" прочитанных стихов. См. также мой поэтический метатекст "Верлибры Юрия Тынянова" в интернет-журналах "Сетевая Словесность", "Топос" (2005, 2006):

читатель, введенный в литературу
оказывается тем литературным двигателем
которого только и недоставало
для того, чтобы сдвинуть
слово с мертвой точки

В своем эссе "Новая текстология. Из дневника писателя" ("Литературный Иерусалим" №7, 2014, портал "Мегалит") я привела фрагмент книги Омри Ронена "Из города Энн", напечатанный в журнале "Звезда" (№9, 2007) о том, как Осип Мандельштам разъяснял кажущееся "отсутствие смысловой связности" в своих стихах:
"Изучение Данте очевидным образом помогло самому Мандельштаму рационально осознать сущность своего собственного поэтического метода. Пресловутая непонятность Мандельштама (и в некоторых случаях Хлебникова, как недавно показал Вяч. Вс. Иванов8) есть на самом деле неумение неискушенного читателя преодолеть кажущееся на уровне текста отсутствие семантической смежности [то есть смысловой связности] и восстановить то, что Мандельштам назвал "функциональным пространством, или измерением", на внетекстовом уровне (который становится неотъемлемой частью общего плана содержания). Такая реконструкция ни в коем случае не произвольна: "В отличие от грамоты музыкальной, от нотного письма, например, поэтическое письмо в значительной степени представляет большой пробел, зияющее отсутствие множества знаков, значков, указателей, подразумеваемых, единственно делающих текст понятным и закономерным. Но все эти знаки не менее точны, нежели нотные знаки или иероглифы танца; поэтически грамотный читатель ставит их от себя, как бы извлекая их из самого текста" (Мандельштам. "Выпад"; II: 273 9)". / http://magazines.russ.ru/zvezda/2007/9/ro14.html
Об адекватном прочтении Осипа Мандельштама имеется множество литературных свидетельств, напомню одно из них. Марк Белорусец в статье "Целан и Мандельштам. Диалоги", опубликованной в доступном в сети одесском журнале "Дерибасовская-Ришельевская" (№ 30, 2007) отмечает увлеченность Пауля Целана поэзией Мандельштама, в связи с чем цитирует малоизвестное письмо, акцентирующее пребывание Мандельштама во времени и вне времени в сочетании с открытостью и, вместе с тем, герметичностью его поэтического слова:
"Целан пишет для радио эссе о Мандельштаме, читает по радио и на своих поэтических вечерах переводы его стихов. Процитирую лишь письмо Глебу Струве от 29 января 1960. "Я не знаю другого поэта поколения Мандельштама, который бы как Мандельштам был во времени, и пребывая помыслами вместе с временем и вне этого времени, додумывал бы его до конца в каждое мгновение, во временной предметности и событийности. Причем додумывал в словах, равным образом открытых и герметичных, что становятся предметом и событием и должны за них стоять". / http://odessitclub.org/publications/almanac/alm_30/alm_30_266-278.pdf
К сожалению, это посмертные свидетельства адекватного прочтения поэзии Мандельштама. О том, как не хватало поэту читателя, он выкрикнул в одном из последних своих стихотворений – "Читателя! советчика! врача!" (1 февраля 1937).
А о том, что критика не замечает лучшие из вышедших недавно книг (что продолжается и в наши дни) Осип Мандельштам писал в конце 1920-х годов. Как сообщается в словарной статье, посвященной Ильфу и Петрову, на портале онлайн-энциклопедии "Кругосвет":
"Роман "Двенадцать стульев" привлек внимание читателей, но критики его не заметили. О.Мандельштам с возмущением писал в 1929 о том, что этот "брызжущий весельем памфлет" оказался не нужен рецензентам. Рецензия А.Тарасенкова в "Литературной газете" была озаглавлена "Книга, о которой не пишут".

………………………..

Возможность прочесть современных поэтов, "жизнь объяснивших и тронувших душу" (автоцитата, стр. 34 в книге "Прямое родство"), сегодня предоставляет интернет. К примеру, на портале "Национальный исследовательский университет "Высшая школа экономики". Факультет социальных наук / https://social.hse.ru/tmp2 / размещен обширный список поэтесс, работавших в русской поэзии на протяжении 20-го века и наших современниц, составленный по алфавиту имен – Анны, Беллы, Елены, Марины, Натальи, Ольги, Татьяны и т.д., с отсылками к их журнальным публикациям, открытым в сети. В этом списке указаны и те авторы, к чьим стихам я делала иллюстрации, размещенные на сайте визуального искусства "Иероглиф" и в моей книге "Отпечатки слов, губ: Стихотворения. Графика" (М.: Водолей, 2016), и те, кого я упоминаю в своих эссе: Татьяна Мартынова, Анна Стреминская-Божко, Майя Никулина, Ольга Ильницкая, Елена Гассий, Инна Лиснянская, Евгения Красноярова, Наталья Оленева, Елена Михайлик, Людмила Шарга, Алёна Яворская, Ольга Брагина, Рита Бальмина, Светлана Кекова, Эвелина Ракитская, Мария Галина, Марина Кудимова.
Там же я нашла стихотворение Марины Саввиных, к которому применим цветаевский ключ к поэзии – "Развеянные звенья причинности... Не предугаданы календарем":

* * *
Марина Саввиных

Вот когда отпоёт птичка, и в топку – бричка,
И душа моя кинет больное тело,
Ты напишешь – она была истеричка
И сама не знала, чего хотела.

И курить не умела, хотя пыталась
Ради важной мины и модной позы,
И смешно симулировала усталость
Стрекозы или снегом побитой розы…

Притворялась, нищая, что богата,
Уповая на бреши в дежурных датах…
И вообще: она кругом виновата,
Лишь у Господа Бога нет виноватых.

/Опубл. на сайте альманаха поэзии " 45-я параллель"/

В этом стихотворении, кроме прочего, "визуальность в литературе проявляет ее иррациональность" (автоцитата, см. аннотацию книги "Из первых уст"). Образ М.Саввиных "усталость … снегом побитой розы" перекликается с моим отзывом о картине киевского художника Юрия Ботнара "Розы, прибитые морозом", размещенной на украинском художественном сайте Аrts.in.ua:
2012-06-08, пишет Белла Верникова
Юрий, чудесная и неожиданная работа, такая "прибитость" в цвете хороша и в живописи, и в цветной графике.
https://arts.in.ua/artists/YuriBotnar/w/128484/

………………………..

(продолжение следует)

февраль 2017
© Bella Vernikova, 2017
Friday, September 2nd, 2016
7:06 pm
Не модная сторона улицы / эссе
Белла Верникова


Не модная сторона улицы
эссе


Леди Брэкнелл. Не модная сторона. … Но это легко изменить.
Джек. Что именно – моду или сторону?
Леди Брэкнелл (строго). Если понадобится – и то и другое.
Оскар Уальд. Как важно быть серьезным (пер. И.Кашкина)

– Он известный писатель.
– А что он написал?
– Что-то написал, но очень известный.
Из разговора


Работу в литературном музее я получила благодаря своим переводам украинской поэзии. Один из одесских поэтов, стихи которого я переводила, Валентин Мороз, издавший на украинском несколько книг, был назначен заместителем директора будущего музея, он представил меня директору и основателю литературного музея Никите Алексеевичу Брыгину. Узнав, что я перевожу стихи Бориса Нечерды, тогда популярного в Одессе, и что мой отец демобилизованный офицер, Никита Алексеевич сказал – вы пойдете в отдел современной литературы, который занимается и военными писателями. Надо поехать в Киев и Москву, где живут родственники журналистов, участвовавших в обороне Одессы, и собрать оставшиеся у них документы и материалы. Так была определена моя жизнь на ближайшие годы.
Дело было в 1978 г., Одесский литературный музей осваивал выбитое Н.А.Брыгиным у городских властей здание – бывший дворец князя Д.И.Гагарина, которое еще освобождалось от многочисленных прижившихся там организаций, и имел запущенный вид, ожидая будущей реставрации и комплектуя состав сотрудников. Работая в музее, я познакомилась и подружилась с людьми, оказавшими на меня большое влияние в отношении к жизни, культуре и к собственной литературной работе. Позже меня перевели в отдел дореволюционной литературы, и я не только собирала материалы по представленным в литмузее писателям (один из найденных и привезенных мною мемориальных экспонатов – чернильница Николая Георгиевича Гарина-Михайловского), но и работала в архивах и библиотечных обменных фондах Москвы и Ленинграда.
Приведенная выше автоцитата из эссе «Торопись, покупай живопись» демонстрирует мой давний интерес к «писателю второго ряда», как характеризуют Гарина-Михайловского современные исследователи русской литературы.
К примеру, авторы выставленной в сети на одном из педагогических сайтов программы предлагаемого школьного курса «Семейная хроника в русской литературе XIX–XX веков» Татьяна Костылева и Светлана Немцева пишут в пояснительной записке:
«Жанр семейной хроники в русской литературе оказался незаслуженно забытым, и произведения писателей, работавших в этом жанре, не занимают должного места в школьной программе по литературе. К таким писателям можно отнести С.Т.Аксакова, Н.Г.Гарина-Михайловского и других (даже термин возник: писатели второго ряда)».
Об условности понятий первого и второго ряда свидетельствует литературный дебют Николая Гарина-Михайловского, как сообщается в его биографии в Википедии: «Группа московских литераторов намеревалась купить … захиревший журнал «Русское богатство», но не располагала наличными; Станюкович предложил Михайловскому принять участие в этом проекте и внести пай деньгами. Николай Георгиевич сумел достать денег, перезаложив своё имение, и с 1 января 1892 г. «Русское богатство» перешло в руки новой редакции, причём официальной издательницей его числилась теперь Надежда Валериевна Михайловская (жена Гарина-Михайловского – Б.В.). В первых трёх номерах обновлённого журнала напечатана была повесть «Детство Тёмы», подписанная псевдонимом «Н. Гарин». Повесть была очень благожелательно встречена и читателями, и критикой. Не меньший успех имела книга очерков «Несколько лет в деревне», печатавшаяся с марта 1892 г. из номера в номер в журнале «Русская мысль». Автор сразу выдвинулся в первый ряд писателей своего времени».
Журнальные публикации повести «Детство Темы» и очерков Гарина-Михайловского производили на читателей сильное впечатление, о чем вспоминал в мемуарах 1925 г. его молодой коллега писатель Степан Гаврилович Петров-Скиталец, красочно рисуя портрет и биографические подробности насыщенной событиями жизни известного литератора, инженера и предпринимателя:
«Однажды, зайдя в редакцию «Самарской газеты», в Самаре, в конце девятидесятых годов, я встретил там незнакомого мне седого человека барской наружности, разговаривавшего с редактором и при моем появлении вскинувшего на меня красивые и совершенно молодые, горячие глаза.
Седой человек с какой-то особенной непринужденностью отрекомендовался, пожимая мою руку своей маленькой холеной рукой.
– Гарин! – сказал он кратко.
Это был известный писатель Гарин-Михайловский, произведения которого тогда часто появлялись в «Русском богатстве» и других толстых журналах. Его «Деревенские очерки» с большим вниманием и похвалой разбирала серьезная критика, а блестящая повесть «Детство Темы» признана была первоклассной.
Встреча в провинциальном городе с настоящим писателем, приехавшим из столицы, для меня была неожиданной.
Гарин был замечательно красив: среднего роста, хорошо сложенный, с густыми, слегка вьющимися седыми волосами, с такой же седой, курчавой бородкой, с пожилым, уже тронутым временем, но выразительным и энергичным лицом, с красивым, породистым профилем, он производил впечатление незабываемое…
Он путешествовал вокруг света, гостил в Корее и Японии. В России занимался главным образом инженерством: был опытным инженером-строителем… ненадолго делался помещиком и дивил опытных людей фантастичностью своих сельскохозяйственных предприятий… Занимался лесным делом, арендовал имения, брал казенные подряды. Иногда становился богатым человеком, но тотчас же затевал что-либо безнадежно фантастическое и вновь оказывался без копейки. В дни богатства всех сбивал с толку бесцельной щедростью… Писал большею частью в дороге, в вагоне, в каюте парохода или номере гостиницы: редакции часто получали его рукописи, написанные /отправленные/ с какой-нибудь случайной станции с пути его следования.
Писал не для славы и не для денег, а так, как птица поет, так и Гарин писал – из внутренней потребности».
Из приведенного фрагмента воспоминаний вырисовывается характер писателя, истоки которого находим в герое его биографической повести «Детство Темы» – взрывной темперамент, импульсивные фантазии, отвага и безрассудство восьмилетнего ребенка с постоянным страхом недовольства строгого папы-генерала и жаждой одобрения любящей мамы, с региональной одесской спецификой окружения Темы Карташева в «наемном дворе». Там он мог «носиться с ребятишками» из бедных семей: «Наемный двор – громадное пустопорожнее место, принадлежавшее отцу Тёмы, – примыкало к дому, где жила вся семья, отделяясь от него сплошной стеной. Место было грязное, покрытое навозом, сорными кучами, и только там и сям ютились отдельные землянки и низкие, крытые черепицей флигельки. Отец Тёмы, Николай Семенович Карташев, сдавал его в аренду еврею Лейбе. Лейба, в свою очередь, сдавал по частям: двор – под заезд, лавку – еврею Абрумке, в кабаке сидел сам, а квартиры в землянках и флигелях отдавал внаем всякой городской голытьбе. У этой голи было мало денег, но зато много детей. Дети – оборванные, грязные, но здоровые и веселые – целый день бегали по двору».
В своих эссе я не раз затрагивала проблему перехода от сложившейся в 19-м веке модели литературной иерархии (писатели первого или второго ряда) к социокультурной модели литературного пространства: «Культурологическая модель литературного пространства наиболее приемлема в условиях безграничного расширения русского литературного зарубежья и развития Интернета», см. в книге «Из первых уст. Одесский текст: историко-литературные аспекты и современность. Эссе, статьи, интервью» (М.: Водолей, 2015. Стр. 100). В русском литературном интернете на портале «Lib.Ru/Классика» выставлено Собрание сочинений Н.Г.Гарина-Михайловского, его биографическая справка, библиография и отклики на его творчество, в том числе упомянутый очерк Петрова-Скитальца. Как сообщается в представленной на этом портале биографии Н.Г.Гарина-Михайловского из дореволюционного «Русского биографического словаря»:
«Гарин – псевдоним беллетриста Николая Георгиевича Михайловского (1852 – 1906). Он учился в одесской Ришельевской гимназии и в институте инженеров путей сообщения. Прослужив около 4 лет в Болгарии и при постройке Батумского порта, он решил "сесть на землю" и провел 3 года в деревне, в Самарской губернии, но хозяйничанье не на обычных началах не пошло на лад, и он отдался железнодорожному строительству в Сибири. На литературное поприще выступил в 1892 г. имевшей успех повестью "Детство Темы" ("Русское Богатство") и рассказом "Несколько лет в деревне" ("Русская Мысль")… У автора есть живое чувство природы, есть память сердца, с помощью которой он воспроизводит детскую психологию не со стороны, как взрослый, наблюдающий ребенка, а со всею свежестью и полнотою детских впечатлений».
Прочтение хорошо написанных, но забытых произведений писателя «не первого ряда» в мировом историко-литературном контексте может вернуть достойную литературу в круг современного чтения, сделать немодную сторону улицы модной. В случае с литературным наследием Николая Георгиевича Гарина-Михайловского успешно работает контекст романа воспитания (семейная хроника) и региональный одесский контекст.
В биографической повести «Детство Темы» воспитанием детей в семье Карташевых занимается мама Аглаида Васильевна, добрым любящим сердцем учитывая тонкую психику ребенка и последствия его отношений с окружающими. После того, как отец высек Тему за бесконечные шалости, «горьким чувством звучат ее слова, когда она говорит мужу:
– И это воспитание?! Это знание натуры мальчика?! Превратить в жалкого идиота ребенка, вырвать его человеческое достоинство – это воспитание?!
Желчь охватывает ее. Вся кровь приливает к ее сердцу. Острой, тонкой сталью впивается ее голос в мужа.
– О жалкий воспитатель! Щенков вам дрессировать, а не людей воспитывать!
– Вон! – ревет отец.
– Да, я уйду, – говорит мать, останавливаясь в дверях, – но объявляю вам, что через мой труп вы перешагнете, прежде чем я позволю вам еще раз высечь мальчика.
Отец не может прийти в себя от неожиданности и негодования… и возмущенно шепчет:
– Ну, извольте вы тут с бабами воспитывать мальчика!»
Поведение матери в повести Гарина-Михайловского соответствует распространенным тогда идеям воспитания детей. Задаваясь вопросом «Как менялось отношение к материнству в различные исторические эпохи?», социолог Ольга Исупова отмечает, что к концу 19 в., до Фрейда, господствующей была идея воспитания Руссо: «среди многих образованных женщин, в основном дворянок, возникла мода на эту идею и в Европе, и в России… Мать должна была, во-первых, рожать детей, во-вторых, должна была заниматься их воспитанием, кормить (сама или нет – были варианты), и она должна была распознать талант этого ребенка и решить, что с ним делать, каким будет его будущее, как бы угадать это. Это и был интенсивный эффект. То есть мать должна была уделять ребенку очень много времени, много усилий и в меру всех своих возможностей, напрягая все свои ресурсы: образование, способности и так далее».
Задушевные беседы с мамой в повести «Детство Темы» посвящены социализации ребенка – усвоению им социальных норм, культурных ценностей и образцов поведения в обществе – в том числе воспитанию доброго отношения к людям более низкого социального происхождения, что представляется существенным для мамы Темы в ходе разбирательств его поведения, когда сословный гонор генеральского сына способствует совершению неблаговидных поступков. Это и случай на скотном дворе, где Тема очутился с ватагой ребят – «рассвирепевший бык, оторвавшись от привязи, бросился на присутствовавших, а в том числе и на Тёму. Тёму едва спасли. Мясник, выручивший его, на прощанье надрал ему уши. Тёма был рад, что его спасли, но обиделся, что его выдрали за уши. .... Когда выдравший его за ухо мясник поравнялся с ним, Тёма размахнулся и пустил в него камнем, который и попал мяснику в лицо». И история с лавочником Абрумкой, у которого Тема брал орехи для игры в «дзигу» с дворовыми мальчишками, обещая заплатить за орехи, выдумав, что мама и горничная Таня подарят ему деньги в день рождения. Как всегда, мама пришла на помощь, но вернув деньги, мальчик «хотел сказать Абрумке, что он не смеет трепать его по плечу, потому что он – Абрумка, а он Тёма – генеральский сын, но что-то удержало его».
Живший в Одессе в 1850-е–60-е гг., до окончания Ришельевской гимназии и поступления в Петербургский институт инженеров путей сообщения, Николай Михайловский общался с многочисленным еврейским населением города, что нашло выражение в его творчестве. Как сказано в предисловии моей книги «Из первых уст»: «невозможно обойти специфику межнационального общения в одесском тексте русской литературы, определившую его содержание». В 1903 г. в 4-м номере петербургского журнала «Образование» опубликованы три рассказа Н.Г.Гарина-Михайловского, напечатанные ранее «в разных провинциальных газетах» (примечание автора) – «Художник», «Гений», «Вероника». Эта публикация представлена в числе произведений писателя на Интернет-портале «Lib.Ru/Классика»: Тени земли [1903] Проза.
В рассказе «Гений» изложена Гариным-Михайловским и закреплена в людской памяти уникальная одесская история – старый еврей, ведущий нищенское существование и плохо понимающий русский язык, свел знакомство с отставным учителем математики, две эти странные личности сошлись на поклонении математике, и бывший гимназический учитель обнаружил в записях старого еврея математическое открытие, давно известное в науке, к которому тот пришел собственным путем. Старого еврея пригласили в университет и объяснили, что именно он открыл:
«В зале заседали математики всего университета, всего города, заседал и старый еврей, такой же безучастный, со взглядом вверх, и через переводчика давал свои ответы. – Сомнения нет, – сказал еврею председатель, – вы действительно сделали величайшее из всех в мире открытий: вы открыли дифференциальное исчисление... Но, к несчастью для вас, Ньютон уже открыл его двести лет назад. Тем не менее ваш метод совершенно самостоятельный, отличный и от Ньютона и от Лейбница. Когда ему перевели, старый еврей спросил хриплым голосом: – Его сочинения написаны на еврейском языке? – Нет, только на латинском, – ответили ему».
Как указано в авторских примечаниях, «в основание рассказа взят истинный факт, сообщенный автору М.Ю.Гольдштейном. Фамилия еврея - Пастернак. Автор сам помнит этого человека. Подлинная рукопись еврея у кого-то в Одессе».
Что касается фамилии прототипа героя рассказа «Гений», он мог быть в родстве с Борисом Пастернаком – как и арендаторы наемного двора из повести «Детство Темы», дед поэта держал в Одессе, в районе Нового базара заезжий двор с номерами, из окон которого Леонид Пастернак 8-летним ребенком видел одесский погром 1871 г., о чем рассказывается в его воспоминаниях, полученных мною от внучки художника Анн Пастернак Слейтер для публикации в №12 (2011 г.) одесского альманаха «Мория».
О том, что проза Гарина-Михайловского не оставляет современных читателей равнодушными говорит и тот факт, что на одном из математических сайтов было высказано сомнение в правдивости рассказа «Гений»:
«Уж если Пастернак не знал о работах Ньютона и Лейбница, то о работах их предшественников он и подавно знать не мог. Значит, чтобы сделать последний самостоятельный решающий шаг, он должен был сделать и все предшествующие шаги, то есть заново переоткрыть все, что на протяжении 2 тысяч лет открыли величайшие математические умы. Но совершенно очевидно: такое не под силу ни одному, даже сверх одаренному человеку». / http://tehno-science.ru/gipotezy-1410.html
Гарин-Михайловский в самом рассказе отвечает автору данной интернет-записи – «старый еврей спросил хриплым голосом: – Его сочинения написаны на еврейском языке?» Религиозным евреям известны были еврейские трактаты по математике до-ньютоновского периода, использовавшиеся в Талмуде для расчета календаря и пр., напр.: «К 14 в. относится также трактат на мишнаитско-талмудическом иврите Авнера из Бургоса... Попытка автора доказать пятый постулат Евклида, исходя из соображений кинематики, свидетельствует, что его внимание уже привлекали те области математики, развитие которых привело в 17 в. к созданию дифференциального и интегрального исчисления, а в 19 в. – к неевклидовой геометрии», см. статью «Математика» в «Краткой еврейской энциклопедии» (Т.5) / http://www.eleven.co.il/article/12661
Еще о региональном контексте - восприятие моря в биографической повести Гарина-Михайловского «Детство Темы» составляет одну из лучших страниц в морской романтике одесской литературы: «Он стоял на берегу моря; нежный, мягкий ветер гладил его лицо, играл волосами и вселял в него неопределенное желание чего-то, еще не изведанного. Он следил за исчезавшим на горизонте пароходом с каким-то особенно щемящим, замирающим чувством, полный зависти к счастливым людям, уносившимся в туманную даль!»
«Детство Темы» – замечательная книга для семейного чтения с детьми. Подробно описанные в ней разговоры Темы с мамой, когда она выслушивает объяснения, находя истинные причины поступков сына и исподволь его воспитывая, представляют ценность и для сегодняшних родителей, что укрепляет мотивацию возврата литературного наследия Николая Георгиевича Гарина-Михайловского в круг чтения современного читателя.

август 2016
© Белла Верникова, 2016
Tuesday, May 31st, 2016
6:20 pm
Почему Ксеркс приказал высечь море и чем занимается культурология
Из статьи Марка Найдорфа "Анализ парадокса" в свежем номере израильского журнала "Артикль" (№31, 2016), открытом на портале "Мегалит":

Известна легенда, согласно которой в 480 году до н.э. персидский владыка Ксеркс Первый велел палачам высечь море за то, что в бурю была размётана сложнейшая переправа на пути его войск через Геллеспонт (теперь Дарданеллы) в Грецию.[1] То, что, узнав об этом разрушении, «Ксеркс распалился страшным гневом», вряд ли вызовет удивление у современного читателя. Но более чем странная форма выражения этого гнева - «повелел бичевать Геллеспонт, наказав 300 ударов бича» - может вызвать удивление, которому стоит уделить здесь особое внимание. Современный властитель, если он в своём уме, не станет подвергать наказанию явления природы, а Ксеркс подверг. И сделал это в той форме, в какой было тогда принято, хотя и в особой мере. «Для человека хватило бы и 30 чтобы умереть. Представить себе это бичевание трудно, как это выглядело, но это было. Более того, по его приказу в воду опустили оковы, чтобы символически сковать строптивое море», - комментирует современный историк.[2]
Не так-то уж важно, было ли это событие «на самом деле», или это «только» легенда. Несомненно, что Геродоту и его читателям всех времён и народов, это событие кажется по тогдашним понятиям достаточно вероятным, чтобы его пересказывать бессчётное количество раз (так живут легенды). Но для историка культуры важно зафиксировать дистанцию между тем, что возможно (или невозможно) «у нас» и возможно (или невозможно) «у них», и вызванное этим различием удивление. Последнее сигнализирует, что удививший нас случай обоснован каким-то другим порядком вещей, невозможным в наше время. Это и есть парадокс, то есть ситуация, когда событие, которое произошло в реальности, не согласуется удовлетворительным образом с существующим миропредставлением, или, как ещё говорят, противоречит здравому смыслу.
Для разрешения данного парадокса, то есть для правильного понимания логики этой «невозможной» истории, следует предположить, что Ксеркс привык иначе смотреть на свойства окружающих вещей и отношения между ними, по-иному представлял себе мир и своё положение (место) в нём. Похоже, что он не делил все вещи мира на одушевлённые и неодушевлённые. Он, вероятно, допускал, что море способно действовать произвольно, иногда заботливо, иногда губительно для моряков.[3] Другим мотивом этого легендарного поступка Ксеркса могло быть его представление о себе как божественном владыке, могуществу которого должен быть покорен весь зримый мир. Так, без сомнения, думали о Ксерксе все те, кто жил рядом с ним и исполнял его волю.
.................................
http://www.sunround.com/club/journals/31najdorf.htm#_edn3
http://www.promegalit.ru/public/15976_mark_najdorf_analiz_paradoksa.html


Новое в "Иероглифе"

http://hiero.ru/2244503
избежав соблазна обезличенности
Tuesday, December 22nd, 2015
9:36 am
автоцитата уходящего года
"Как в сонете Иннокентия Анненского «Так неотвязно, неотдумно, что, полюбив тебя, нельзя не полюбить тебя безумно», где любовная лирика обращена не к женщине, а к поэзии, эпиграф из стихотворения Юрия Михайлика можно соотнести с изобразительным искусством. А именно с живописью первых десятилетий 20-го века – «Дамой в шляпе» Матисса, портретами Кандинского, Бакста, Серова, Фешина и др., заодно с обликом курильщика от Сезанна до Хуана Гриса и Ханы Орловой. А эпиграф из Хлебникова напоминает нам, что авангардное искусство формировалось в Европе и в России вне связи с политическими событиями, до революции 1917 г. оно не было еще политизировано и художники руководствовались личным интересом к новым выразительным средствам, испытывая влияние художественных открытий, а не административных установок."
http://www.promegalit.ru/public/12942_bella_vernikova_letnij_sad_esse.html
Белла Верникова. Летний сад. Эссе
Журнал «НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ» №69 2015 год

см. также в книге Б.Верниковой "Из первых уст. Одесский текст: историко-литературные аспекты и современность. Эссе, статьи, интервью ". М.: Водолей, 2015. С. 149.

новое в Иероглифе:

http://hiero.ru/2243736
Саша Соколов. Эпиграф к фотовыставке

http://hiero.ru/2243602
имена или иногда номера

http://hiero.ru/2243515
Торопись, покупай живопись
Tuesday, October 13th, 2015
10:52 am
вышла моя книга эссе, статей, интервью "Из первых уст"
В московском издательстве "ВОДОЛЕЙ" вышла моя книга "Из первых уст"

http://www.livelib.ru/book/1001462578

http://vodoleybooks.ru/home/item/978-5-91763-265-0.html

Титул книги:

Белла Верникова

Из первых уст
Одесский текст: историко-литературные аспекты и современность
Эссе, статьи, интервью

ВОДОЛЕЙ
МОСКВА
2015

из выходных данных:
Печ. л. 28
Тираж 500 экз.

==
На обложке графика Беллы Верниковой
из цикла «На плоскости, в камне, в слове»

==
Аннотация на обложке:

В книгу Б.Л. Верниковой вошли ее публикации 1999–2015 гг. в литературных,
научных и научно-популярных журналах России, Украины, Израиля, США,
Италии об одесских писателях 2-й половины XIX–XX – начала XXI вв. Со-
четая историю литературы с рецептивной эстетикой с учетом стратегий вос-
приятия поэзии, прозы, живописи и др. визуальных искусств («визуальность
в литературе проявляет ее иррациональность»), Белла Верникова утвержда-
ет ценность и значительность задержанного поколения одесских писателей,
живущих сегодня в разных странах.
В собранных в книге эссе, научных статьях, интервью автор рассматрива-
ет различные компоненты одесского текста, обогащающие представление
об одесской литературной традиции в рамках изучения городских и реги-
ональных текстов, намеченного в трудах В.Н. Топорова и Ю.М. Лотмана о
петербургском тексте русской литературы. Следуя напутствию итальянско-
го культуролога и писателя Умберто Эко, чтобы «наши научные исследова-
ния не были лишь достоянием библиотечной полки, а получили бы широкое
распространение и пополнили собой современную культурную жизнь», Белла Верникова включает историко-литературные исследования, составившие
основу ее диссертации (PhD, Еврейский университет в Иерусалиме, 2002)
в современный литературный процесс.

==
Предисловие и два интервью из книги, которая готовилась к изданию, опубликованы в апрельском номере питерского литературно-художественного журнала "Квадрига Аполлона", см.:
http://quadriga.name/2015/04/bella-vernikova-obozrenie/

==
Ряд сносок и комментариев в книге Б.Верниковой «Из первых уст»:

стр. 19
1. см.: Бурмистров К.Ю. Еврейская философия и каббала: История,
проблемы, влияния. М.: ИФРАН, 2013. С. 115–116.
См. также: Шестов Лев. Философия трагедии / редакц. коллегия Е.В. Витковский и др. / Библиотека "Р.Х. 2000". Религиозная философия. Москва: АСТ , 2001; Finkenthal Michael. Lev Shestov: existential philosopher and religious thinker. New York, NY: Peter Lang, 2010; Katz Claire Elise. An introduction to modern Jewish philosophy. London: I. B. Tauris, 2014; Исцеление для неисцелимых: Эпистолярный диалог Льва Шестова и Макса Эйтингона / Сост., подг. текста В. Хазана и Е. Ильиной. Вступ. ст. и коммент. В. Хазана. М.: Водолей, 2014.

стр. 154.
PS
Комментарий в фейсбук к сообщению о публикации этого эссе
под заголовком «Летний сад» в литературном журнале «Новая реальность» (2015, № 69), пишет Евгений Михайлович Голубовский: Первая русская книга о Сезанне была написана в Одессе поэтом, художником и искусствоведом Вениамином Бабаджаном, он был расстрелян большевиками в 1920 году. А книга замечательная. Белла, приедешь в Одессу, покажу. ЕГ1
Речь идет о книге: Бабаджан В. Сезанн. Одесса: Изд. Омфалос,
1919. Книга также опубликована в сборнике прозы и поэзии «Одесса-Москва-Одесса: юго-западный ветер в русской литературе» / сост. В.В. К алмыкова, В.Г. Перельмутер. М.: Изд. дом "Вече", "Русский импульс", 2014. С. 425–453. Составители сборника выражают благодарность Валентине и Евгению Голубовским и Одесскому Литературному музею. О представленных в этом сборнике наряду с другими авторами одесских поэтессах В. Инбер, З. Шишовой, А. Адалис см. публикации зам. директора Одесского литмузея по научной работе Алены Яворской в журнале «Южное сияние» № 2, 2013; № 1, 2015; и в книге: Зинаида Шишова. Сильнее любви и смерти: Стихотворения. Воспоминания. Письма / сост. Дм. Лосева; подгот. текста, вступ. ст. и коммент. А. Яворской; предисл. Е. Голубовского. Феодосия, М.: Изд. дом "Коктебель", 2011.
---
1. Е . Голубовский пишет в фейсбук в блоге, который ведет его жена Валентина Голубовская, искусствовед и автор мемуарной прозы.

стр. 111.
1. Боровой С.Я. Еврейская земледельческая колонизация в старой России: политика, идеология, хозяйство, быт. По архивным материалам. М.: Изд. М. и С. Сабашниковых, 1928. См. также об отзыве на эту книгу репрессированного украинского ученого М.Е.Слабченко в отрывке из «Воспоминаний» С. Борового, приведенном в выступлении Т. Максимюка на одесской научной конференции 2003 г.:
«С.Б. Гл. 3., с. 101: «Я не был учеником Слабченко, не слушал его лекций, не был участником его семинара. Но одно время я часто встречался с Михаилом Елисеевичем то в архиве, то в библиотеке, бывал у него дома. Он относился ко мне с симпатией. Когда вышла моя книга по истории еврейской земледельческой колонизации в России, он почти целую лекцию посвятил отзыву (очень для меня лестному) о труде своего «ученика» Борового. Он мне также сказал, что готовит для издававшихся украинской Академией трудов большую рецензию на мою книгу. Не знаю, успел ли он написать эту рецензию. Этот разговор происходил незадолго до его ареста». Цит. по: Максимюк Тарас. Михаил Слабченко и Саул Боровой //
II-я Международная научная конференция «Одесса и еврейская цивилизация». К 100-летию со дня рождения Саула Борового. 10–12 ноября 2003 г. Сборник материалов конференции / Еврейский общинный центр «Мигдаль» / ред. М. Рашковецкий, И. Найдис. Од.: «Студия «Негоциант», 2004. С. 131.

стр. 118.
1. «В 1931 г. один из видных историков … Юлий Исидорович Гессен подарил 28-летнему коллеге свою брошюру «Сто лет назад. Из истории пробуждения русских евреев» (СП б., 1900) с таким инскриптом: «Мою первую работу дарю на память дорогому Саулу Яковлевичу Боровому – последнему русско-еврейскому историку».
…Тогда, в 1931 г. году еще не многих могло насторожить пророческо-печальное слово «последнему» в процитированной надписи. Ведь сравнительно недавно еще – в 1926 г. – вышел второй выпуск содержательного сборника «Еврейская мысль», в котором юный Боровой напечатал три интересных статьи. Публиковались его статьи на еврейские темы и в разных научнопериодических и продолжающихся изданиях по-русски, по-украински и на идиш. Когда вышла его первая книга, автору было всего 24 года. Речь идет о монографии «Еврейская земледельческая колонизация в старой России. Политика, идеология, хозяйство, быт. По архивным материалам» (М., 1928). Это был по-настоящему академический труд, основанный на скрупулезном изучении сотен архивных дел и содержащий вместе с тем целостную картину описываемого процесса с выделением существенных его характеристик. Книга эта получила высокую оценку у самых разных известных историков – от Шауля Гинзбурга до Эммануэля Рингельблюма, – вошла в широкий научный оборот и до сих пор остается самым солидным исследованием этого вопроса», см.: Соколянский Марк. Саул Боровой и дело его жизни // II-я Международная научная конференция «Одесса и еврейская цивилизация». К 100-летию со дня рождения Саула Борового. 10–12 ноября 2003 г. Сборник материалов конференции / Еврейский общинный центр «Мигдаль» / ред. М. Рашковецкий, И. Найдис. Од.: «Студия «Негоциант», 2004. С. 82–83.

стр. 126.
1. В сентябре 2014 г. в Одесском Литературном музее открылся музей одесского дворика. По словам работников литмузея: «Дворы в Одессе – это не только придомовая территория, фасады домов, парадные и ворота. Одесский двор – неотъемлемая
часть истории и культуры города, место, где смешение национальностей формировало неповторимый характер его жителей, а как следствие и всех горожан», цит. по: http://uc.od.ua/news/city/1165875.html.
Одесский двор как региональный феномен известен по рассказам Бабеля, по роману Аркадия Львова «Двор», оперетте
Исаака Дунаевского «Белая акация» (либретто В. Масса и М. Червинского) и пьесе Георгия Голубенко, Леонида Сущенко, Валерия Хаита «Старые дома».

стр. 186
1. Е.Д. Толстая приводит в русском переводе цитату из напечатанного по-итальянски очерка В. Жаботинского «Антон Чехов и Максим Горький. Об импрессионизме в русской литературе», см.: Толстая Елена. Жаботинский и Волынский // Жаботинский и Россия: Сборник трудов научной конференции "Russian Jabotinsky:
Jabotinsky and Russia" / под ред. Леонида Кациса и Елены Толстой. Stanford, 2013. С. 90.
2. Жаботинский В. Повесть моих дней. С. 25.
3. О начальном периоде работы В. Жаботинского в одесских газетах см.: Хейфец И.М. "Altalena" // Рассвет. 19 октября 1930; Жаботинский В. Повесть моих дней; Yevarovitch Israel (Edit.) A Bibliography. Tel Aviv, 1977; Жаботинский Владимир (Зеэв). Полное собрание сочинений в 9 т. Т. 2/1. Проза, публицистика, корреспонденции 1897 – 1901. Минск, 2008.

стр. 224-225.
2. Об А. Ковнере см.: Цинберг И. Аркадий (Абрам-Ури) Ковнер: Писаревщина в еврейской литературе // Пережитое. СПб., 1910. Вып. II; Боровой Саул. Новое об А. К овнере // Еврейская мысль. Л., 1926; Гроссман Л.П. Исповедь одного еврея. М.,Л.: Френкель, 1924. То же. Иерусалим: Изд. Я. Вайскопфа, 1987. То же. Grossman Leonid. Confession of a Jew / transl. by Ranne Moab. New York: Arno Press, 1975; Змора Исраэль. Предисловие (иврит) // Сочинения Авраама Ури Ковнера. Тель-Авив, 1947; Weinreich Max. Fun beyde zaytn ployt: Dos shturemdike lebn fun Uri Kovnern, dem nihilist (идиш). Buenos Aires, 1955; Waxman Meyer. A history of Jewish literature. 4 v. Vol. 3. Ch. VII. Essays and criticism. 51. S.J.Abramowitz; Uri Kovner; Abraham
Papirno. New York: T.Yoseloff, 1960; Stanislawski M. For whom do I toil?: Judah Leib Gordon and the crisis of Russian Jewry. New York: Oxford University Press, 1988. P.59, 60; КЕ Э. Т. 4. С. 402-403; Евреи в России: XIX век. Паперна А.И., Ковнер А.Г., Слиозберг Г.Б. / вступ. ст., сост., подготовка текста и коммент. В. Кельнера. М.: НЛО, 2000; Верникова Б. Диссертация. Гл. 3; Элиасберг Галина. Один из прежнего Петербурга: C.Л. Цинберг – историк еврейской литературы, критик и публицист. М.: РГГУ, 2005. С. 101, 299; Bartal Israel. The Jews of Eastern Europe, 1772-1881 / transl. by Chaya Naor. Philadelphia: University of Pennsylvania Press, 2005. P. 119, 178. Здесь
указана статья на иврите Ш. Фейнера о брате А. Ковнера: Feiner Shmuel. Jewish Society, Literature, and Haskalah in Russia as Represented in the Radical Criticism of I.E. Kovner (Hebrew). Zion. 1990. №55 (on A.U. Kovner’s brother); Murav Harriet. Identity Theft: The Jew in Imperial Russia and the Case of Avraam Uri Kovner. Palo Alto: Stanford University Press, 2003; Туровская Майя. Еврей и Достоевский // Зарубежные записки. №7. 2006.

1. К овнер А. Жизнь и деятельность О. Рабиновича // Новороссийские ведомости.
№ 30, № 35, № 37. 1869. См. 12 ноября 1869. № 30.

===
в книге «Из первых уст» опубликованы фотографии к текстам, привожу подписи под фото:

стр. 93.
Анатолий Гланц, поэт,
прозаик, писатель-фантаст.
Нью-Йорк, 2011.
Фото В. Ярмолинца

Сергей Четвертков-Шикера,
поэт, прозаик, сценарист
фильмов Киры Муратовой
«Второстепенные люди»,
«Настройщик».
Одесса, 2011.
Фото Б. Верниковой

стр. 400
Эвелина Ракитская и Ефим Гаммер
на презентации книги Е.Гаммера «Засланцы» в Иерусалимской русской библиотеке.
Фото Беллы Верниковой

Писатель и журналист Ефим Гаммер
ведет авторский радиожурнал «Вечерний калейдоскоп» на радио Голос Израиля – РЭКА. Иерусалим, 2005.
Фото Беллы Верниковой

стр. 412
Редактор альманаха «Мория» Геннадий Кацен и профессор Владимир Хазан. Иерусалим, 2008.
Фото Беллы Верниковой

Профессор Еврейского университета
в Иерусалиме Роман Тименчик. 2007.
Фото Беллы Верниковой

Фото из семейного альбома.
Мама и папа в день свадьбы (в первом ряду
в центре – Дора, во втором ряду ст. лейтенант Лев Верников).
Одесса, 1947.

В альманахе «Мория» № 13, 2012 г. напечатана благодарность редколлегии за помощь в выпуске этого номера
Михаилу Зиновьевичу Кнобелю, Евгению Деменку и
Владиславу Борисовичу Бурде, в память его бабушки и деда – Маламуд-Верниковой Доры Бенчиковны (1927–2008) и
Верникова Льва Борисовича (1922–1999).
На фото: Владислав Бурда с бабушкой Дорой.
Израиль, Бейт-Шемеш, 2006.

стр. 418.
Анка Полторацкая и Алена Яворская

Татьяна Мартынова

Олег Губарь и граффити на Молдаванке.
Одесса, апрель 2011.
Фото Беллы Верниковой

стр. 421.
Белла Верникова и Вадим Ярмолинец.
Одесса, 1985. Фото А. Серого

На фото Марка Найдорфа, сделанном в 1983 г., в день рождения Ани Мисюк в их маленькой квартире на Гимназической 20, можно увидеть некоторых из тех, кто коллективно создавал Одесский литературный музей. Слева направо: Галя Семыкина,
Лена Каракина, Боря Владимирский, Аня Мисюк, Оля Попроцкая, Наташа Городецкая, Белла Верникова, Марина Лошак.

(Именной указатель см. на стр.426-443).

===

Книги издательства «Водолей»
можно приобрести в следующих магазинах Москвы:

ГУП «ОЦ »Московский Дом книги»

ТД «Библио-Глобус»

Дом книги «Молодая гвардия»

ТД К «Москва»

Галерея книги «НИНА »

Книжный магазин «Русское зарубежье»

Книжный магазин «Фаланстер»

Оптовая торговля: ООО «КнАрт»
E-mail: knarttd@mail.ru тел. 8-916-119-67-20

Книжный Интернет магазин "Лабиринт"
http://www.labirint.ru/screenshot/goods/506928/1/

Книжный Интернет магазин "Сетбук"
http://vodoleybooks.ru/home/item/978-5-91763-265-0.html
Friday, June 26th, 2015
9:54 am
из нового на литературных порталах
Мегалит. Евразийский журнальный портал
в журнале «НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ» (№69, 2015) под заголовком "Летний сад" опубликовано мое эссе, размещенное ранее в ЖЖ:
http://www.promegalit.ru/public/12942_bella_vernikova_letnij_sad_esse.html

в том же номере читайте - Наталия Борисовна Черных. Не-ожидаемый диптих. О книгах Юрия Цветкова «Синдром Стендаля» и Данила Файзова «Третье сословие»:
http://www.promegalit.ru/public/12943_natalija_chernykh_ne-ozhidaemyj_diptikh_o_knigakh_jurija_tsvetkova_sindrom_stendalja_i_danila_fajzova_trete_soslovie.html

==
Квадрига Аполлона номер 11 (14), 2015
ДРУЗЬЯ! Июньский номер Международного литературно-художественного журнала «КВАДРИГА АПОЛЛОНА», как всегда, насыщен новыми оригинальными и разнообразными сочинениями. Но этот выпуск журнала исключительный: большинство авторов представлены текстами, которые посвящены памяти знакового петербургского поэта, культуролога и составителя уникальной Антологии новейшей русской поэзии «У Голубой Лагуны»...

читайте:
Критическая масса Евтерпы
ДАВИД ДАР. Кузьминскому.
http://quadriga.name/2015/06/david-dar-kuzminskomu/

==
портал ЖУРНАЛЬНЫЙ ЗАЛ

в журнале "Новый Берег" (№43, 2014) читайте:
Наталья Крофтс. Пятый континент. Интервью с Евгением Витковским, где Е.Витковский говорит о поэтических антологиях, не отражающих реальную литературную ситуацию: "Вы, наверное, помните сборник «Антология русских поэтов Австралии», вышедший в 1998 году? Туда вошло несколько приличных авторов, довольно известных: Клавдия Пестрово, Елена Недельская, ныне здравствующая Нора Крук. Но почему-то в этом сборнике не было ни Юрия Михайлика, уже живущего к тому времени в Австралии, ни других названных нами имён..."
http://magazines.russ.ru/bereg/2014/43/20k.html

о том же см. в моем метатексте с графикой "НА ПЛОСКОСТИ, В КАМНЕ, В СЛОВЕ" ("Сетевая Словесность", март 2013):
Освобожденный Улисс (В книгу вошли произведения 244 авторов из 26 стран. Современная русская поэзия за пределами России. / Сост. Д. Кузьмин. Москва, 2004.) Стихов Игоря Ивановича Павлова в этой антологии нет.
http://www.netslova.ru/vernikova/npl.html


==
на сайте "Иероглиф"
http://hiero.ru/2242281
Александр Габриэль: Я когда-то сказал, что тебя никогда не забуду, сам не ведая толком, насколько я прав окажусь.

http://hiero.ru/2242561
гобелен-коллаж
Sunday, March 8th, 2015
8:53 am
для сборника "Летний сад"
Белла Верникова

Дама в шляпе и мужчина с трубкой
фрагмент эссе


Имен не помнил, путал даты,
Но ты, какой была когда-то,
Не исчезала никуда.
Юрий Михайлик

более слово, чем слева
Велимир Хлебников


Как в сонете Иннокентия Анненского «Так неотвязно, неотдумно, что, полюбив тебя, нельзя не полюбить тебя безумно», где любовная лирика обращена не к женщине, а к поэзии, эпиграф из стихотворения Юрия Михайлика можно соотнести с изобразительным искусством. А именно с живописью первых десятилетий 20-го века – «Дамой в шляпе» Матисса, портретами Кандинского, Бакста, Серова, Фешина и др., заодно с обликом курильщика от Сезанна до Хуана Гриса и Ханы Орловой. А эпиграф из Хлебникова напоминает нам, что авангардное искусство формировалось в Европе и в России вне связи с политическими событиями, до революции 1917 г. оно не было еще политизировано и художники руководствовались личным интересом к новым выразительным средствам, испытывая влияние художественных открытий, а не административных установок.
Сопоставляя оригиналы картин в музеях и на выставках, благодаря усилиям музейных работников «передвижных» и доступных зрителю в разных странах, видишь, как ощутимо влияли друг на друга художники, распределенные в истории искусств по различным направлениям европейского авангарда.
К примеру, комментируя выставку «Поль Сезанн и русский авангард начала XX века», экспонировавшуюся в 1998 г. в Эрмитаже и Музее им. Пушкина, анонимный автор корреспонденции, цитируемой на разных сайтах, отметив визуально ощутимое воздействие новаций Сезанна на создателей кубизма Брака и Пикассо, подробно пишет о связи живописи Сезанна с работами художников русского авангарда:
«… Возможностью видеть в оригинале полотна Сезанна они были обязаны двум замечательным русским коллекционерам — Сергею Ивановичу Щукину и Ивану Абрамовичу Морозову, которые привезли в Москву все сливки новой французской живописи, в том числе Сезанна, тогда, когда даже во Франции она еще не получила широкого признания. Посещая частные галереи Щукина и Морозова, московские художники видели все самые новые, прогрессивные достижения французской живописи. Именно благодаря коллекциям Щукина и Морозова смогло возникнуть такое удивительное явление, как русский авангард. И все же если под авангардом обычно подразумевают русский кубофутуризм, супрематизм, конструктивизм, беспредметную живопись, то на этой выставке был представлен скорее «русский сезаннизм», а не авангард. Художники «Бубнового валета», такие, как Машков, Кончаловский, Лентулов, за которыми закрепился ярлык «московских сезаннистов», по-своему интерпретировали творческое наследие Сезанна. Их большие, яркие, кричащие полотна имели гораздо больше общего с русским примитивом: вывеской и лубком, нежели с более утонченной, рафинированной живописью Сезанна. На выставке экспонировались пейзажи, натюрморты, автопортреты русских художников, мотивы которых явно были навеяны полотнами Сезанна. Из наиболее интересных важно отметить «Курящего солдата» Михаила Ларионова, продолжающего сезанновскую тему курильщика, но трактованную в духе русского примитива, а также «Курильщика (стиль подносной живописи)» Натальи Гончаровой».
Дополню этот комментарий датой – выставка «Бубновый валет» открылась в Москве в декабре 1910 года, ее участники и составили одноименную авангардную группу.
В статье искусствоведа Елены Турчинской «Сезаннизм и отечественная живопись XX века», размещенной на сайте Санкт-Петербургского гуманитарного университета профсоюзов, характеризуются художественные новации Сезанна, востребованные в живописи русского авангарда:
«Пространственное построение картин Сезанна основано на другой перспективе, которую называют «ныряющей», встречающейся чаще в натюрмортах, когда передняя часть стола развертывается почти параллельно плоскости картины. В пейзажах - это «перцептивная перспектива», как называет ее Б.Раушенбах. При этом, по мнению М.Матюшина, Сезанн активно апеллировал к зрению, что делал и сам Матюшин в процессе создания своей «теории расширенного смотрения». … Сезанн в своих работах использует своеобразный живописный прием - чередование мазков и пятен, ложащихся рядом друг с другом, благодаря чему холст подчиняется единому и энергичному ритму. И картина становится сплошным цветоритмом».
Как писал художник-сюрреалист и теоретик искусства Вольфганг Паален, приходит понимание того, что «внутренняя природа вещей так же значительна, как и внешняя. Вот почему Сёра, Сезанн, Ван Гог и Гоген открывают новую эру в живописи: Сёра – своим стремлением к структурному единству, к объективному методу, Ван Гог – своим цветом, который перестает играть описательную роль, Гоген – смелым выходом за рамки западной эстетики и особенно Сезанн – решением пространственных задач».
В творчестве Пикассо период с 1907 по 1909 гг. называют сезанновским или африканским. Влияние Сезанна приводит и Пикассо, и Брака к геометризму в изображении, когда в основе сложной композиции лежат простые фигуры - шар, цилиндр, конус. С архаикой африканского искусства Пикассо знакомится в Париже, на выставке в Этнографическом музее Трокадеро весной 1907 года.
История создания кубизма и его разнообразных влияний представлена в моих метатекстах с графикой на сайте визуального искусства «Иероглиф» - «105 лет кубизму» (http://hiero.ru/2237082) и др. Об африканском влиянии на творчество Жоржа Брака речь идет в метатексте «Georges Braque, 1911 /Центральная часть триптиха (http://hiero.ru/2127135) с подписью:
Редкую фотографию молодого Жоржа Брака в его мастерской в Париже (1911 г.) я сканировала из книги: Jean LAUDE. La Peinture française (1905-1914) et “l’Art nègre” / Французская живопись (1905-1914) и "негритянское искусство"/. PARIS, 1968.
В тот же триптих входит лирико-графический метатекст «Пошли мне сад на старость лет / левая часть триптиха», где приведены фрагменты стихотворений М.Цветаевой, А.Ахматовой, Х.Р.Химениса, сопровождаемые цитатой из статьи балканского слависта Александра Флакера о свойствах триптиха в искусстве модерна:

25.04.2009
Марина Цветаева
Сад
За этот ад,
За этот бред,
Пошли мне сад
На старость лет.
...........................
1934
http://www.world-art.ru/lyric/lyric.php?id=2179

Анна Ахматова
Летний сад
Я к розам хочу, в тот единственный сад.
Где лучшая в мире стоит из оград,
Где статуи помнят меня молодой,
А я их под невскою помню водой.
В душистой тиши между царственных лип
Мне мачт корабельных мерещится скрип.
И лебедь, как прежде, плывет сквозь века,
Любуясь красой своего двойника.
...............
1959
http://www.ruthenia.ru/60s/ahmatova/letnij_sad.htm

Хуан Рамон Хименес
Черепицы в дожде и цветах
Бродят души цветов под вечерним дождем.
О ростки желтоцвета по кровельным скатам,
вы опять отогрели заброшенный дом
нездоровым и стойким своим ароматом
..........................
Перевод А. Гелескула
http://en.hiero.ru/2187564

триптих в искусстве европейского модерна или символизма не говорит о последовательности событий во времени, а создает вариации "того же высказывания или метафорическое его дополнение"
Александр Флакер
Russian Literature, 16, 1984
………………………..
http://hiero.ru/2189116

Определение Александра Флакера фиксирует ассоциативно-метафорический характер соединения отдельных частей в художественное целое и соотносится с практикой современного искусства, где фрагментарность, как писал Юрий Николаевич Тынянов в статье о Тютчеве, «стала основой для совершенно невозможных ранее стилистических и конструктивных явлений».
В метатексте «Пошли мне сад на старость лет / левая часть триптиха» приведены фрагменты трех стихотворений, в которых ощутимы и вариации, и метафорическое дополнение. Как отметил Дмитрий Сергеевич Лихачев, «Ахматова ассоциировала сад с Эдемом… Сад в поэзии Ахматовой – символ иного, настоящего и счастливого бытия». В стихах Марины Цветаевой «Сад» тоже видна эта ассоциация - сад как счастливая мечта в адском и бредовом настоящем. Не упоминая о бредовом настоящем в стихотворении 1959 г., Анна Ахматова отталкивается от него, возвращаясь в Летний сад своей молодости, в петербугский текст русской литературы с его привычными атрибутами –невской водой, статуями, двойничеством, отражениями. В исследовании «Петербург и «Петербургский текст русской литературы» Владимир Николаевич Топоров к числу культовых питерских мифов причисляет их привязку к «узким» локусам (Зимний дворец, Михайловский замок, Юсупов дворец, Исаакиевский собор, фальконетовский монумент Петра, Летний сад).
При сопоставлении с трудами В.Н.Топорова о петербургском тексте русской литературы, тональность которых слышится в ахматовском отрывке из «Поэмы без героя»:
Ветер рвал со стены афиши,
Дым плясал вприсядку на крыше
И кладбищем пахла сирень.
И царицей Авдотьей заклятый,
Достоевский и бесноватый,
Город в свой уходил туман.
возникает метафорическая связь с третьим фрагментом рассматриваемого метатекта – стихотворением испанского поэта Хуана Рамона Хименеса, лауреата Нобелевской премии по литературе 1956 года «За лирическую поэзию, образец высокого духа и художественной чистоты в испанской поэзии». Стихотворение Хименеса «Черепицы в дожде и цветах» в переводе Анатолия Михайловича Гелескула совмещает романтические души цветов под дождем с заброшенностью и горечью тех мест, «где невеселы краски, и много цветов, и большие глаза нелюдимы и сини…».

………………………………………………………………..

Дамские шляпы с перьями ушли в прошлое, курение выходит из обихода на наших глазах, может быть, мода вернет их как стилизацию, но останутся стихи, картины, скульптуры, репродукции и ощущение в культурной памяти, что та, «какой была когда-то, не исчезала никогда».

октябрь 2014
Tuesday, September 16th, 2014
9:40 am
Отпечатки слов, губ
Вышел из печати и выставлен в сети на портале МЕГАЛИТ
8-й номер журнала "Литературный Иерусалим"

Белла Верникова
ОТПЕЧАТКИ СЛОВ, ГУБ

Так неотвязно, неотдумно,
Что, полюбив тебя, нельзя
Не полюбить тебя безумно.
И. Анненский

1.
отпечатки слов, губ
повод проснуться
в ожидании небольших комнат
где пройдет большая часть жизни
видеть сидящего в одиночестве
как волшебную шкатулку
голубого неба для любого

.........................

2012
http://www.promegalit.ru/public/9889_bella_vernikova_otpechatki_slov_gub.html

На сайте "Иероглиф"
Белла Верникова
МЕЖДУ

мишень энергии
растянулась на спине
много ночей
разделяет нас
закатное небо встречи с вами
как я любил, любил
улыбку сдержите
резко обрывается
то, что казалось
заведомо личный
праздник точности

излом как тени
в мелкий цветочек
как блики лиц
к дежурному блюду
волны рыб
задвижки со смеху
вперед молчащие
между трендами
вихрь штрихов
вещей и вещичек
приходит дождем
приходит спиной
с невинной улыбкой
случайным блужданием
между брендами

занимающий других взгляд
прикасается к тебе
безудержно тихое все
возвращает накануне
это не
знак звезды
влажных тропических лесов
без тебя одиноких

2013
Журнал «Литературный Иерусалим» №8 2014 год
http://hiero.ru/2239442
Monday, July 14th, 2014
9:24 pm
Тесница-речка. Эссе
Белла Верникова

Тесница-речка
Эссе

Чтение литературы означает изучение путей жизни, которые отличаются от твоих.
Стивен Уинспир, из предисловия в книге
«The Ethics of Reading According to Emmanuel Levinas»

В начале 1980-х годов, когда я работала в Одесском литературном музее, живший в Одессе художник Виктор Векслер сделал цикл гравюр с текстом моего стихотворения «Тесная история». Стилистика этого графического цикла, характерная для художника, представлена в книжных иллюстрациях В.Векслера к двухтомнику Бабеля, вышедшему в Москве в 1990 г. Описание первого после гибели писателя собрания сочинений, с предисловием Галины Белой «Трагедия Бабеля», находим на одном из букинистических сайтов:
«Собрание сочинений писателя Исаака Бабеля, в двух томах. Издательство "Художественная литература", Москва - 1990. Обычный формат, твердый переплет, 478+574 стр., иллюстрации худ. Векслера В.А.
Двухтомник «Сочинений» включает практически все творческое наследие Бабеля. В первом томе помещены рассказы 1913-1924 гг., публицистика 20-х годов, письма. В «Приложении» публикуется «Дневник 1920 г. (конармейский)» и рассказы - «Грищук», «Их было девять». Второй том составили произведения разных жанров: рассказы - цикл «Конармия», а также написанные в разные годы жизни с 1925 по 1938, пьесы, воспоминания, портреты, статьи, выступления, киносценарии».
Иллюстрации Виктора Векслера в этом издании со вставками в поле рисунка цитат из рассказов Бабеля выявляют многообразие еврейского типажа бабелевских героев в событийном контексте прозы, дают визуальную трактовку текста, заявленную в предисловии Г.А.Белой: «Интерес Бабеля к силе жизни наложил отпечаток и на интерпретацию им социальных процессов, происходивших в России».
Сделанные одновременно с бабелевским циклом гравюры к моему стихотворению «Тесная история», навеянному мотивами еврейского фольклора, Виктор Векслер предложил в 1982 г. московскому издательству для издания детской книжки – стихотворение с его иллюстрациями. Как рассказывал мне художник, редактору стихи понравились, и он удивленно расспрашивал, что это за поэт, который пишет как Лев Квитко. Несмотря на лестные отзывы, книга не вышла, и что стало с предложенными издательству гравюрами Виктора Векслера, содержащими текст стихотворения «Тесная история», мне неизвестно.
Борис Херсонский напечатал это стихотворение в одесской газете середины 1990-х гг., где он тогда работал, и я включила «Тесную историю» в свою книгу стихов «Звук и слово» (Иерусалим: Филобиблон, 1999, стр. 21-22), с посвящением «Моим бабушке Эте, дедушке Моте, бабушке Еве, прабабушке Хайке».

ТЕСНАЯ ИСТОРИЯ
В тесном местечке на Теснице-речке
в тесном домишке жили детишки,
папа-умелец, мама-хозяйка,
бабушка, дедушка, тетушка Хайка.

Папа к раввину идет за советом
поговорить о том и об этом.
- Славно жить в тесном семейном кругу,
только вот тесно, жить не могу.
Ребе почтенный, как поступить?

- Надо козу детишкам купить,
надо корову купить жене.
Куда ее деть? Прислонить к стене.
Бабушке с дедушкой взять по овечке,
пусть себе греются около печки,
тетушке Хайке – кур и цыплят,
пусть себе в доме несутся и спят.

Папа к раввину идет за советом.
- В тесном кругу хорошо, но при этом
жить уже стало совсем невозможно.
Ребе, что делать?

- Теперь осторожно
козочку забери у детей,
корову отнять у жены сумей,
овечек продай, цыплят раздари,
увидишь, как станет просторно внутри.

Тесницкий ребе известный мудрец!
В тесном семейном кругу, наконец,
не тесно работать, не тесно читать,
не тесно обедать, не тесно мечтать.
1980

В то время, когда создавались гравюры к «Тесной истории», художник познакомил меня со своими друзьями, с которыми я тоже подружилась – с бывшими москвичами Риммой Михайловной и Петром Петровичем Мамонтовым, и с профессором Ефимом Исааковичем Таубманом. Все они были старше, но воспринимали меня не просто на равных, а с некоторым пиететом как поэта, что было большой редкостью в 1980-е годы общего непризнания нашего литературного поколения, о чем я пишу в эссе «Как на ветру во времени своем», «Без халтуры и без цензуры. Недавняя литературная история» и др., опубликованных в последнее десятилетие в России, Украине, Израиле.
В книге «Звук и слово» напечатано стихотворение «Есть в Москве промтоварный проспект» (стр. 109), посвященное Мамонтовым. Я бывала в их квартире на поселке Таирова, где собирались многочисленные местные и приезжие гости, участники движения Щедровицкого. Встречались мы и на домашних семинарах моих друзей, сотрудницы литмузея Анны Мисюк и ее мужа культуролога Марка Найдорфа, о чем он вспоминает в своем Живом Журнале в записи 2008 г.
М.НАЙДОРФ. ДОМАШНИЕ СЕМИНАРЫ 1980-х.
В первой половине 1980-х у нас сложился небольшой, но устойчивый кружок, скажем так, интеллектуальных семинаров. Большинство из нас были вторым поколением одесситов, поэтому жили в старой части города, в пределах, так сказать, пешей доступности. Зимой кружок сужался до нескольких человек, а летом, наоборот, расширялся, превращаясь по четвергам в музыкальные собрания, «четверги», а по субботам – в дачные семинары в Аркадии (ул. Каманина, 23). Посидеть вечер на даче приезжали наши одесские приятели, но часто и их иногородние летние гости. (Обычное дело для одесситов было летом принимать родственников и друзей, приезжавших «к морю и фруктам», а зимой, наоборот, ездить к ним – более всего за «вещами» и «культурными впечатлениями» в привилегированные города Советского Союза – Москву и Ленинград).
Эти семинары можно было бы назвать самообразовательными, восполнявшими острую потребность в гуманитарных знаниях.
……………..
Тогда мы были под большим впечатлением орг-деятельностной игры Г.П.Щедровицкого, проведенной им в мае 1983 года в Одессе на базе Института повышения квалификации работников морского флота. Тема игры – «Анализ ситуации и ситуативный анализ» звучал – в мире сплошного марксизма-ленинизма – загадочно, но перспективно. Щедровицкий научил нас понятию «схемы деятельности». Горяистов и об этом сделал сообщение «Культура как совокупность схем деятельности». Из книг мы довольно подробно обсуждали «Мышление как творчество» В.Библера и «Миф» М.И.Стеблина-Каменского. Когда вышла книжка Мирослава Поповича «Мировоззрение древних славян», мы занимались ею на трех семинарах.
Постоянным участником был Петр Петрович Мамонтов, обычно приходивший со своей женой Риммой Михайловной. Они были заметно старше других, но дружескому общению и дискуссиям это никак не мешало. Петр Петрович был горячим последователем Г.П.Щедровицкого и делал сообщения на «щедровитянские» темы. Был среди нас еще один «щедровитянин» – Борис Грановский. Он много записывал Г.П. на магнитофонную пленку. Мы с Горяистовым как-то прослушали у Грановского лекцию Георгия Петровича о понятии «пространство». Это тоже было абсолютно ново для нас. И послужило внушительным толчком моей собственной мысли. Недаром говорят, что орг-игры Щедровицкого были разъездными университетами.
Из активных, т.е. докладывавших участников назову Беллу Верникову – мы часто собирались у нее в квартире на углу улиц Чкалова и Осипова, и Анну Мисюк (рефераты статей из нового тогда сб. «Античная культура и современная наука»)
………………………
http://frodian.livejournal.com/44791.html?thread=69623

Я уже писала о том, что в своем Живом Журнале bella_vernikova's Journal веду развернутый-разветвленный дневник писателя, состоящий из записей в ЖЖ и прилежащих к ним текстов и метатекстов с графикой, опубликованных в «Сетевой Словесности» и на сайте визуального искусства «Иероглиф» (см. мое эссе «Одесса – Иерусалим. Из дневника писателя», в журнале «Литературный Иерусалим» /№4, 2012/ на портале «Мегалит»).
Запись из дневника писателя, добавленная в августе 2009 г., свидетельствует еще об одной литературной работе, не опубликованной в свое время, – переводе с украинского на русский поэмы одесского поэта Бориса Нечерды (1939 — 1998). Сделанный мною в середине 1970-х гг. перевод поэмы «Народный роман» Бориса Нечерды сохранился в бумагах Евгения Михайловича Голубовского и был не без приключений опубликован в одесском альманахе «Дерибасовскеая-Ришельевская» в 2009 г., а затем в моей книге «Свободная интонация» (Москва-Иерусалим: Э.РА, 2010). В книге я поместила свой перевод с украинского со следующим предуведомлением:
«В начале ноября вышел 39-й номер одесского альманаха "Дерибасовская — Ришельевская", где на стр.315 напечатано:
Необходимое уточнение
В 38-й книге альманаха "Дерибасовская — Ришельевская" в разделе "Публикации" помещен перевод части поэмы Бориса Нечерды "Народный роман" с украинского на русский язык. У автора публикации сохранилось десять страниц текста, и он считал, что перевод выполнен Инной Тикер, так как помнил, что она работала над переводами Бориса Нечерды. Однако выяснилось, что этот перевод поэмы принадлежит Белле Верниковой. Приносим свои извинения автору перевода и читателям».
Выяснилось авторство перевода благодаря записи, которую я поставила в ЖЖ, и нашей e-mail переписке - эту переписку Евгений Михайлович Голубовский попросил меня также включить в ЖЖ во избежание недоразумений. Привожу постскриптум этой записи:
bella_vernikova's Journal, 18 августа 2009
Жаль, что мой перевод "Народного романа" Нечерды не был в 70-80-е годы напечатан, поставил бы Бориса Нечерду в один ряд с Нодаром Думбадзе и другими национальными писателями из республик, о которых тогда писали все журналы, а так он умер малоизвестным поэтом.
Б.В.

В этой короткой жизни
Которая длится час
Так много – так мало
В нашей власти
Эмилия Дикинсон (перевод Б.Верниковой).
http://bella-vernikova.livejournal.com/
...................................
Литературная ситуация меняется, и в сравнении с 2009 г., когда была сделана эта дневниковая запись, имя одесского поэта Бориса Нечерды приобретает все большую известность. К примеру, на Международной научно-практической конференции «Человек в тоталитарном обществе: рефлексии ХХI века», состоявшейся в июне 2013 г. в Одесском национальном университете при участии Благотворительного фонда национальной памяти Украины, Академического центра «Наука и образование» и других общественных организаций, в сообщении кандидата искусствоведения Ольги Котовой отмечены особенности культурной ситуации в Одессе в 1960-80-е гг., сформированной «новаторскими поисками К.Муратовой в кинематографе, М.Ивницкого в театре, Б.Нечерды в поэзии, С.Терентьева в музыке, группы художников-нонконформистов в изобразительном искусстве».
Одесские художники-нонконформисты последних советских десятилетий представлены сегодня в Интернете на нескольких сайтах, в их числе сайт «"Нон Арт". Художники Одессы», созданный на основе частных коллекций. В материалах сайта о художнике Валентине Хруще вспоминает поэт одесского андеграунда Игорь Павлов: «Вот интимный момент из нашей жизни - мы с Хрущем смотрим на море и признаемся, кто кем был в прошлой жизни. Я, говорю, был деревом. А он говорит - берегом морским был... Его фирменный знак - рыба на дереве. Я однажды пришел к нему в дом, а сын его. Дмитрий подает рыбку-тюльку, Я ее на зуб, а она - деревянная! Папина работа, - сказал сын, - талантливая тюлечка!».
Одесский поэт Игорь Иванович Павлов (1931 - 2012) в одной стихотворной строфе создает эмблему, опознавательный знак последних советских десятилетий:
* * *
Слушай, Галя, жизнь – плохая.
Приходи на чашку чая.
Хоть в халате, в бигуди –
Приходи!
…..
http://magazines.russ.ru/interpoezia/2008/2/po.html

В 2008 г. я напечатала цитируемое стихотворение Игоря Павлова в своей рубрике «Антология одного стихотворения» в журнале «Интерпоэзия», и рада, что автор видел эту публикацию, о чем мы говорили с поэтессой Анной Божко-Стреминской, работающей сегодня в Одесском литературном музее (ее стихи тоже есть в этой рубрике), когда я приезжала в Одессу в апреле 2011 г. и пришла в литмузей повидаться с коллегами и друзьями.
Приведенный текст из Живого Журнала Марка Найдорфа характеризует один из культурных центров неформального общения в Одессе 1980-х гг. Таких центров было несколько, не только в домашнем кругу, но и в учреждениях, среди них назову Дом ученых, Дом актера, литературную студию Юрия Михайлика при ОМК, а также редакцию газеты Одесского университета, где я работала с 1983 г.
Поскольку редактор университетской газеты Николай Трофимович Щербань печатал неофициальных одесских поэтов и прозаиков, чьи стихи в 1991 г. вошли в одесский сборник «Вольный город», а двадцать лет спустя в книгу «Глаголы настоящего времени», изданную в Киеве в 2013 г. (составитель обоих сборников Юрий Михайлик), к нам в редакцию заходили писатели Вадим Ярмолинец, Анатолий Гланц, Сергей Четвертков, Ольга Ильницкая, Игорь Потоцкий и др., а также друзья Олега Губаря - историки, краеведы и журналисты. К примеру, о Викторе Семеновиче Фельдмане я пишу в эссе «Одесса – Иерусалим. Из дневника писателя», начало которого также размещено в развернутом дневнике в Живом Журнале.
Общение в редакции было дружеским, информативным и поддерживающим неофициальных авторов, лишенных нормальной литературной жизни – с журнальными публикациями, изданием книг, отзывами критиков и пр. И вынужденных до седых волос ходить в «молодых поэтах», чему в моем ЖЖ посвящена недавняя январская запись 2014 г., где цитируется статья Павла Ильина в журнале «Запасник», отчетливо определившего границы и свойства молодой поэзии, приведены отрывки из моих публикаций о том же, и дан фрагмент интервью Сергея Главацкого с Юрием Михайликом о вышедшем в Киеве в 2013 г. сборнике стихов одесских поэтов, живущих сегодня в разных странах. Ввиду информативности текста и важности затрагиваемых проблем, привожу эту дневниковую запись полностью, с небольшими сокращениями.
bella_vernikova's Journal, 28 января 2014
Исторически сложившаяся граница «молодой» поэзии
на портале МЕГАЛИТ
журнал ЗАПАСНИК №5 2013 год
Павел Ильин
...............
Исторически сложившаяся граница «молодой» поэзии – а именно 25-летний рубеж – изнутри ситуации смотрится куда более осмысленной и верной, чем при взгляде извне. Если постоянно следить за творчеством молодых, за работой разнообразных институций, сориентированных в значительной степени на поиск и поддержку новых талантов (в первую очередь это, конечно, премии «Дебют» и «Литературрентген», Студия Литкарты, сайт Полутона), то создается впечатление, что ровно по отметке 25 и проходит водораздел … То есть талантливым, или там способным, поэт, естественно, может быть – и это обычно ясно всем желающим – и в восемнадцать, но вот умного, осознанного, рефлективного творчества обычно в восемнадцать ждать неоправданно. Такие вещи, как наличие тем и предметов для высказывания, помимо собственного физиологичного вполне конфликта с миром, как наличие в арсенале сколько-нибудь широкого и глубокого взгляда, как умение распознавать разницу между миром реальным и миром книжным – явления в восемнадцать лет вполне себе уникальные, а в двадцать пять обязательные.
http://www.promegalit.ru/publics.php?id=7646

из моих публикаций о том же
журнал ДРУГИЕ БЕРЕГА. №8(40), август 2007
Б.Верникова. Как на ветру, во времени своем
...............
В издательской рецензии 1988 г. на рукопись сборника прозы и поэзии "молодых одесских писателей" (нам было тогда от 30 до 40 лет) культуролог Борис Владимирский, автор концепции и сценария экспозиции Одесского литературного музея, предпринял безрезультатную попытку реанимировать региональную литературную жизнь, отметив художественную ценность не допускаемой к печати литературы.
http://drugieberega.com/2007/8/kak_na_vetru

журнал ЮЖНОЕ СИЯНИЕ №2 2013 год
Сергей Главацкий: Юрий Николаевич, для нового поколения одесских литераторов, для наших читателей по всему миру, которые могут не знать о клубе «Круг», немного об истории его создания, атмосфере…
Юрий Михайлик: ...Такая требовательность да ещё в молодом коллективе поэтов – амбициозных, гордых, самолюбивых – возможна была только тогда, когда все не просто знали, но и ощущали внутри себя, что их любят, что в них заинтересованы, что самые жестокие слова говорятся потому, что в них верят. Вот это и было двойной задачей клуба – строгий первоначальный отбор, чтобы возник некоторый уровень отношения к делу, понимания его важности. И чтобы члены клуба знали – они нужны друг другу, они интересны и важны друг для друга. Ну, и для их руководителя, конечно. Именно эта атмосфера взаимной нужности, доверия, заинтересованности и сделала «Круг» тем, чем он был довольно долгие годы. ...
С.Г.: Спустя двадцать с лишним лет, совпали ли ваши предположения о творческом потенциале членов клуба с их последующей реализацией?
Ю.М.: Мне кажется, я написал об этом в предисловии. Но можно и повторить. Я и тогда знал, что некоторые члены клуба станут настоящими литераторами (это, кстати, относится не только к поэтам, я высоко ценю прозу Сергея Четверткова, Вадима Ярмолинца, Юрия Невежина. Жаль, но сборник прозы выпустить клубу не удалось). Налицо были дарование, требовательность к себе, чувство слова и, конечно, характер, вера в свой дар. Через двадцать лет оказалось, что их не пять-шесть человек, что протуберанец куда шире и мощнее. Так мне представляется сегодня, и, конечно, я этому рад, ибо я любил их всех и желал им творческих удач, что чаще всего вовсе не означает успехов житейских и личных. ...
С.Г.: В своём предисловии к книге Вы пишете, что Ваши студийцы «стали поэтами», т.е. «настоящее» превзошло ожидаемое Вами. Каков, по Вашему мнению, потенциал современной поэтической Одессы? Считаете ли Вы, что молодые писатели, оставаясь в Одессе, обречены на забвение? Изменилась ли ситуация в этом отношении?
Ю.М.: Конечно, по моему мнению, одновременное появление двух-трёх десятков настоящих поэтов – в культурной истории города важное событие. А может быть, не только города. И я рад, что имею к этому некоторое – не самое главное и не решающее – отношение. Но – доля им досталась лихая. ... Что же касается забвения, на которое обречены даже самые лучшие провинциальные поэты…
В столицах шум, кипят витии, идёт журнальная война, а там, во глубине России, там вековая тишина. … И столичные власти определяют официальный, а столичные же салоны – неофициальный статус литератора.
http://www.promegalit.ru/publics.php?id=7824
...................................
Замечу, что тридцатилетний Сергей Главацкий, выпускающий редактор одесского литературного журнала «Южное Сияние», расспрашивает Юрия Николаевича Михайлика о «молодых поэтах», которым ко времени издания сборника «Вольный город» было за тридцать, а кому и за сорок.
Основание для таких вопросов дает аннотация книги стихов «Глаголы настоящего времени» (К.: Издательский дом Дмитрия Бураго, 2013), в которой сообщается:
«Более двадцати лет назад, в 1991 году, Объединением молодежных клубов Одессы была издана книга «Вольный город» – сборник стихов тогда еще молодых поэтов, членов литературного клуба «Круг». Ее составителем стал руководитель клуба, поэт Юрий Михайлик. Прошло время, изменилась страна, и хотя большая часть авторов той книги ныне проживает за пределами и Одессы, и Украины, они продолжают оставаться одесситами.
Новый сборник «Глаголы настоящего времени», также составленный Юрием Михайликом и выпущенный при поддержке Всемирного клуба одесситов, представляет творчество поэтов «Вольного города» два десятилетия спустя».
Эту аннотацию со списком авторов книги я поместила на сайте «Иероглиф»:
витраж "Глаголы"
http://hiero.ru/2236377
В радиоинтервью «Об одесской литературе и одесском литфестивале» для программы "Утреннее шоу Вадима Ярмолинца" (русское радио, Нью-Йорк), опубликованном на сайте «Одесский обозреватель» и в петербургском журнале «Сетевая Словесность» (август 2011), я говорю об авторах, составивших сборник «Глаголы настоящего времени» как о задержанном литературном поколении:
«Дима, мы с тобой немало сделали для того, чтобы наше задержанное поколение одесских писателей не стало пропущенным. Я имею в виду и конкурс "Сетевой Дюк" начала века, и составленный мною при твоем и Петра Межурицкого участии литературный интернет-журнал "Артикль-10" (май 2007 г., bella-vernikova.livejournal.com/2179.html), куда вошли стихи, эссе, проза поэтов и прозаиков нашего круга, живущих сегодня в Одессе, Москве, Израиле, США, Германии. Именно в "Артикле 10" было напечатано мое эссе о неофициальной одесской литературе 70-80-х гг., опубликованное позже в итальянском сетевом журнале "Другие берега" и в альманахе "Дерибасовская-Ришельевская" и вошедшее в Лонг-лист Бунинской премии. К попыткам утвердить ценность и значительность современной одесской литературы я отношу и твою статью "Одесский узел Шкловского", и биографические справки ряда одесских писателей, которые я составила или дополнила в Википедии…».
http://www.netslova.ru/vernikova/litodessa.html
...................................
Среди тех немногих, кто в Одессе 1980-х годов относился к нам как к значительным современным писателям, был и заходивший в редакцию университетской газеты мой приятель, профессор Технологического института им. Ломоносова Ефим Исаакович Таубман, кроме научной деятельности занимавшийся писателем Андреем Платоновым как инженером. Сегодня известно, какое влияние на творчество Платонова оказал его инженерный бэкграунд, а в 1980-е гг. произведения Андрея Платонова вместе с его биографией возвращались к читателям – впервые были опубликованы "Котлован", "Чевенгур", "Ювенильное море", проводились платоновские чтения и конференции. На одну из таких конференций приезжали из Москвы Лев и Елена Шубины, проф. Ефим Таубман познакомил меня с ними на вечере в Доме актера.
О знакомстве с Е.И.Таубманом в Одессе и о его разысканиях материалов, связанных с Андреем Платоновым, рассказывает Сергей Бардин в журнале "СТОРОНЫ СВЕТА", эти воспоминания приведены в моем ЖЖ.
bella_vernikova's Journal, 20 июня 2012 г.
Сергей Бардин
............
«Тогда никто не думал о Платонове как инженере. И фамилия автора ничего не говорила. Какой-то Е.И.Таубман, кандидат технических наук. Я нашел журнал "Техника и наука" прочитал статью, и узнал, что писатель Андрей Платонов был не просто изобретателем. Он был еще и по работе своим в доску - инженером. Электротехником, мелиоратором, метрологом.
"Советский Энциклопедический Словарь" 1989 уделяет ему несколько строк.
Платонов Анд. Платонович (1899-1951), рус. сов. Писатель. Своеобразная по мировосприятию и стилю лиро-эпич., сатирич. проза: сб-ки рассказов и повестей "Епифанские шлюзы" (1927), "Происхождение матера" (1929), "Река Потудань" (1937); критич. статьи (Сю. "Размышления читателя", опубл. 1970).
Я взял командировку и поехал к Таубману в Одессу. Ефим Таубман жил в каком-то типовом бетонном многоквартирном кривом доме … Он доставал копии каких-то чертежей и калек, "синьки" и кипы прочей конструкторской макулатуры. Трясущимися от волнения руками раскладывал по столу. Это был чертежи и эскизы изобретений Андрея Платонова. ….
- А вы знаете, что Платонов совершил величайшее изобретение в истории человечества? Чехов сказал: "Молодежь не идет в литературу, потому что лучшая ее часть работает на паровозах".
Это тоже был голос Таубмана:
- Ну, ей богу, словно пальцем ткнул в Андрея Климентова, сына паровозного машиниста, выпускника политехникума по электротехнике сильных токов. Прямо как лиру передал. Из рук в руки.
Под окнами квартиры грохотали ночные трамваи. Мы пили водку, снова и снова ели котлеты с макаронами. На ветру под фонарем кидался из стороны в сторону железный транспарантик с надписью "кривой путь". Таубман объяснил, что это надпись для водителей трамваев. Предупреждает, что впереди поворот, "кривой путь".
- А вы не знаете, - Таубман тыкал вилкой в хрусткие кальки чертежей, - что Платонов подал заявку на полуметро! Это Тянитолкай такой. Пять-шесть вагонов. Полу-метро, полу-трамвай. Идет по эстакадам и спускается под землю. Гениально!
У меня кружилась голова, было три часа ночи и "полу-трамвай" Платонова казался мне таким же ирреальным, как "кривой путь".
- А знаете от кого у него этот вкус к изобретательству? От отца. Платона Фирсовича Климентова.
Таубман вытащил папки материалов с завязками, материалы биографии Платонова, и ушел спать.
А я узнал, что жил в городе Воронеже один слесарь и самоучка Платон Фирсыч Климентов, мужик грамотный.
.................
Я вернулся в Москву и составил "Основные даты жизни советского инженера электротехника и мелиоратора А.П. Климентова (1899 - 1951)".
Вот что вышло.
.................
http://www.stosvet.net/9/bardin/

в журнале "Химия и жизнь", 1989, №1
.................
АРХИВ: Читайте Андрея Платонова. Е.И.Таубман (84)
Электрофикация. Андрей Платонов (85)
«Товарищ Платонов очень занят...» В.Шкловский (91)
ФАНТАСТИКА: Перпендикулярный мир. Кир Булычев (100)
...................................
В той же дневниковой записи я привожу опубликованное в журнале "Век XX и мир" (1990) и открытое в сети одно из последних экологических выступлений проф. Ефима Таубмана в печати, он безвременно умер в начале 1990-х гг.
На современном научном сайте пишет А.Н.Барбараш:
«В Одесском доме учёных много лет работает экологический семинар под руководством Анатолия Даниловича Крисилова – сотрудника одного из институтов Национальной Академии наук Украины. После смерти выдающегося эколога Ефима Исааковича Таубмана этот семинар стал называться Таубмановскими Чтениями».
Эту информацию я использовала, посвятив Е.И.Таубману поэму «Спуститься к реке надышаться», напечатанную в журнале «Приокские зори» (№2, 2012) и представленную на сайте визуального искусства Иероглиф с моей иллюстрацией.
То, что в Одессе 1980-х гг. существовала группа талантливых писателей, которых профессор Ефим Таубман встречал в редакции университетской газеты и с некоторыми из них подружился, очень его радовало. И огорчала навязанная нам «неофициальность», невозможность издания книг, выхода к читателю, участия в литературном процессе. Он был из тех людей, кто умеет читать художественный текст в рукописи или на странице газеты и понимать его значимость без официальных подпорок – журнально-издательских брендов или, используя современные термины, авторской раскрутки, действие которой заканчивается с самой раскруткой. Свидетелями чему мы стали в последние два десятилетия, когда ухнули в пропасть ненужности имена советских писателей, чьи произведения из года в год заполняли толстые журналы и книжные магазины.

февраль 2014

©Bella Vernikova, 2014


на сайте "Иероглиф"
http://hiero.ru/2238758
автор: Белла Верникова

Анатолий Гаврилов: "Чичиков. К женщинам неравнодушен, но головы не теряю."

Анатолий Гаврилов
Играем Гоголя
Пьеса в одном действии
...........
Чичиков. К женщинам неравнодушен, но головы не теряю. Жениться нужно без ущерба для сердца и кошелька.
Хлестаков. Женщин обожаю, но жениться пока не собираюсь.
Поприщин. Влюблён в дочь директора нашего департамента.
...........
http://magazines.russ.ru/vestnik/2011/30/ga31-pr.html
«Вестник Европы» 2011, №30
Friday, February 14th, 2014
10:45 am
НОВЫЙ САЙТ ПОРТАЛА МЕГАЛИТ
три мои публикации в журнале "Литературный Иерусалим", открытом на портале МЕГАЛИТ, см. по новому адресу:

===
Б.Верникова
Без халтуры и без цензуры. Недавняя литературная история

Поэты моего круга, с начала 1970-х гг. читавшие самиздат, не могли сочинять «паровозы», совмещая их со своими стихами, поскольку не умели и не хо-тели писать заведомую халтуру (автоцитата)

Сегодня я нахожу в Интернете отзывы о своей литературной работе людей, с которыми знакома уже несколько десятилетий
.................
http://www.promegalit.ru/public/7702_bella_vernikova_bez_khaltury_i_bez_tsenzury_nedavnjaja_literaturnaja_istorija.html
Журнал «Литературный Иерусалим» №6 2013 год


===
Б.Верникова
«EВРЕЙСКИЕ МОТИВЫ» ГЕЙНЕ. Об одном редком издании
................
Петр Вейнберг с раннего детства жил в Одессе, учился в пансионе Золотова, в гимназии и на юридическом факультете Ришельевского лицея. Его первая книга «Стихотворения Петра Вейнберга» издана в Одессе в 1854, в нее вошли переводы из Горация, Гюго, Байрона и оригинальные стихи. Окончив Харьковский университет, Вейнберг в 1856-58 гг. служил в Тамбове и уже тогда увлекся поэзией Гейне, о чем свидетельствует псевдоним «Гейне из Тамбова», которым он подписывал сатирические стихи, печатавшиеся в журналах «Искра» и «Стрекоза».
................
Статья А. Изгоева «Молодые одесские беллетристы» в сборнике «Южно-русский альманах» 1902 г. была не только очередной попыткой способствовать развитию региональной культуры с тем, чтобы духовная энергия страны не уходила в один центр, обедняясь при этом и оставляя в запустении провинцию. Эта статья ставила задачу создания оригинальной одесской литературы, содержательно и стилистически отличающейся от общего литературного потока.
................
ОДЕССКАЯ ЛИТЕРАТУРНАЯ ГРУППА
«МОДЕСТ ПАВЛОВИЧ»: ФАКТОР ГОРОДА
Из авторского радиожурнала Ефима Гаммера «Вечерний калейдоскоп», Голос Израиля – РЭКА, 23 августа 2009 г.

Ефим, сегодня я расскажу слушателям вашего радиожурнала «Вечерний калейдоскоп» об одном литературном событии, которое пока что является инициативой двух человек, но имеет все основания стать историческим
................
Для одесской литературной группы «Модест Павлович» характерно веселое неприятие литхалтуры, какими бы громкими именами она ни прикрывалась.
Как заметил когда-то Ильф, в ответ на их плохую книгу напишем свою хорошую. И основной критерий литературного качества я нашла у Юрия Олеши – так никто не сказал нам о нас. Миропонимание во многом определяется городом, где ты вырос и жил, и это главное, что роднит одесских писателей и позволяет собирать их в литературные группы. Наша называется «Модест Павлович».
http://www.promegalit.ru/publics.php?id=4540&PHPSESSID=5de6eb05bd6f7f76e733cf9c790ade67
Журнал «Литературный Иерусалим» №1 2010 год


===
Б.Верникова
Одесса – Иерусалим. Из дневника писателя

Сегодня покупаю вечное перо и дописываю предисловие.
Юрий Тынянов, из письма

Прошел год после моей поездки в Одессу, о чем, вернувшись в Иерусалим и к своим обычным занятиям, я собралась написать в этих заметках, начало которых размещено в развернутом-разветвленном дневнике писателя в моем Живом Журнале
................
http://www.promegalit.ru/public/5809_bella_vernikova_odessa_–_ierusalim_iz_dnevnika_pisatelja.html
Журнал «Литературный Иерусалим» №4 2012 год

=====

в одесском журнале «Дерибасовская - Ришельевская» №56 (стр. 239-250)

Б.Верникова
Одесский текст: от Осипа Рабиновича к Юшкевичу и Жаботинскому . . .

В начале 21-го века приобретает широкое распространение
изучение городских и региональных сверхтекстов русской лите-
ратуры. Как отмечает российский исследователь Елена Галимова
в статье о региональном северном тексте русской литературы,
определение феномена сверхтекста, предложенное в книге ново-
сибирского ученого Нины Меднис, восходит к концепции В.Н. То-
порова, работы которого наряду с исследованиями Ю.М. Лотма-
на и других ученых тартуско-московской семиотической школы
положили начало изучению локальных литературных текстов.
Понятие «Петербургский текст» было введено в научный обо-
рот в 1984 г., когда в сборнике «Труды по знаковым системам»
Тартуского университета были опубликованы статьи В.Н. Топо-
рова «Петербург и «Петербургский текст русской литературы»
и Ю.М. Лотмана «Символика Петербурга и проблемы семиотики
города». Е.Ш. Галимова подчеркивает, что существующие мето-
ды исследования сверхтекстов адекватны, прежде всего, для
изучения городских текстов: «петербургского», «московского»,
«римского», «венецианского», «пермского» и др.
...................
http://www.odessitclub.org/publications/almanac/alm_56/alm_56-241-252.pdf

окончание статьи в №57 (стр.284-304)
http://www.odessitclub.org/publications/almanac/alm_57/alm_57-288-308.pdf


Гейне из Тамбова (Белла Верникова) - ИЕРОГЛИФ
http://hiero.ru/2237786
Tuesday, January 28th, 2014
7:06 pm
Исторически сложившаяся граница «молодой» поэзии
на портале МЕГАЛИТ

журнал ЗАПАСНИК №5 2013 год
Павел Ильин
..............
Исторически сложившаяся граница «молодой» поэзии – а именно 25-летний рубеж – изнутри ситуации смотрится куда более осмысленной и верной, чем при взгляде извне. Если постоянно следить за творчеством молодых, за работой разнообразных институций, сориентированных в значительной степени на поиск и поддержку новых талантов (в первую очередь это, конечно, премии «Дебют» и «Литературрентген», Студия Литкарты, сайт Полутона), то создается впечатление, что ровно по отметке 25 и проходит водораздел, ибо где-то в этом возрасте уже становятся очевидными те характеристики поэта, которые взаимосвязаны с жизненным опытом и лежат за пределами неизмеримой характеристики «талант». То есть талантливым, или там способным, поэт, естественно, может быть – и это обычно ясно всем желающим – и в восемнадцать, но вот умного, осознанного, рефлективного творчества обычно в восемнадцать ждать неоправданно. Такие вещи, как наличие тем и предметов для высказывания, помимо собственного физиологичного вполне конфликта с миром, как наличие в арсенале сколько-нибудь широкого и глубокого взгляда, как умение распознавать разницу между миром реальным и миром книжным – явления в восемнадцать лет вполне себе уникальные, а в двадцать пять обязательные.
http://www.promegalit.ru/publics.php?id=7646


журнал ЮЖНОЕ СИЯНИЕ №2 2013 год
интервью Сергея Главацкого с Юрием Михайликом

С.Г.: Юрий Николаевич, для нового поколения одесских литераторов, для наших читателей по всему миру, которые могут не знать о клубе «Круг», немного об истории его создания, атмосфере…

Ю.М.:
...Такая требовательность да ещё в молодом коллективе поэтов – амбициозных, гордых, самолюбивых – возможна была только тогда, когда все не просто знали, но и ощущали внутри себя, что их любят, что в них заинтересованы, что самые жестокие слова говорятся потому, что в них верят. Вот это и было двойной задачей клуба – строгий первоначальный отбор, чтобы возник некоторый уровень отношения к делу, понимания его важности. И чтобы члены клуба знали – они нужны друг другу, они интересны и важны друг для друга. Ну, и для их руководителя, конечно. Именно эта атмосфера взаимной нужности, доверия, заинтересованности и сделала «Круг» тем, чем он был довольно долгие годы. ...

С.Г.: Спустя двадцать с лишним лет, совпали ли ваши предположения о творческом потенциале членов клуба с их последующей реализацией?

Ю.М.: Мне кажется, я написал об этом в предисловии. Но можно и повторить. Я и тогда знал, что некоторые члены клуба станут настоящими литераторами (это, кстати, относится не только к поэтам, я высоко ценю прозу Сергея Четверткова, Вадима Ярмолинца, Юрия Невежина. Жаль, но сборник прозы выпустить клубу не удалось). Налицо были дарование, требовательность к себе, чувство слова и, конечно, характер, вера в свой дар. Через двадцать лет оказалось, что их не пять-шесть человек, что протуберанец куда шире и мощнее. Так мне представляется сегодня, и, конечно, я этому рад, ибо я любил их всех и желал им творческих удач, что чаще всего вовсе не означает успехов житейских и личных. ...

С.Г.: В своём предисловии к книге Вы пишете, что Ваши студийцы «стали поэтами», т.е. «настоящее» превзошло ожидаемое Вами. Каков, по Вашему мнению, потенциал современной поэтической Одессы? Считаете ли Вы, что молодые писатели, оставаясь в Одессе, обречены на забвение? Изменилась ли ситуация в этом отношении?

Ю.М.: Конечно, по моему мнению, одновременное появление двух-трёх десятков настоящих поэтов – в культурной истории города важное событие. А может быть, не только города. И я рад, что имею к этому некоторое – не самое главное и не решающее – отношение. Но – доля им досталась лихая. ... Что же касается забвения, на которое обречены даже самые лучшие провинциальные поэты…
В столицах шум, кипят витии, идёт журнальная война, а там, во глубине России, там вековая тишина. Конечно, это существовало ещё до начала империи – в столицах – шум. И литературный также. И столичные власти определяют официальный, а столичные же салоны – неофициальный статус литератора.
.................
http://www.promegalit.ru/publics.php?id=7824

из моих публикаций о том же

журнал СЕТЕВАЯ СЛОВЕСНОСТЬ
11 августа 2011
ОБ ОДЕССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ И ОДЕССКОМ ЛИТФЕСТИВАЛЕ
Радиоинтервью для программы "Утреннее шоу Вадима Ярмолинца"
(русское радио, Нью-Йорк)
Белла Верникова:
Трудно изменить ментальность, которая вырабатывалась полутора веками централизации российской культурной жизни, к примеру, как я пишу в эссе "Разговор с автоответчиком", напечатанном в альманахе "Дерибасовская-Ришельевская", №12 за 2003 г., - уже в начале 20-го века считалось, что книга, изданная в Одессе, без оценки столичного - тогда петербургского - рецензента не может рассчитывать на успех.
Как раз в том, что одесская литература cегодня представлена в разных странах как составная часть русской литературы, включая наши с тобой книги и публикации, я вижу возможность отхода от привычных представлений, перечеркивающих существование нестоличных писателей.
Как сказано в одном из моих эссе - тезис о распространении идей от центра к провинции не соответствует сегодняшней культурной ситуации.
Талант и литературный уровень не определяются пропиской или страной проживания.
http://www.netslova.ru/vernikova/litodessa.html

журнал ДРУГИЕ БЕРЕГА. №8(40), август 2007
Б.Верникова. Как на ветру, во времени своем
...............
В издательской рецензии 1988 г. на рукопись сборника прозы и поэзии "молодых одесских писателей" (нам было тогда от 30 до 40 лет) культуролог Борис Владимирский, автор концепции и сценария экспозиции Одесского литературного музея, предпринял безрезультатную попытку реанимировать региональную литературную жизнь, отметив художественную ценность не допускаемой к печати литературы.
http://drugieberega.com/2007/8/kak_na_vetru


http://hiero.ru/2236377
Глаголы настоящего времени. – К.: Издательский дом Дмитрия Бураго, 2013. – 176 с.
Аннотация в книге:
Более двадцати лет назад, в 1991 году, Объединением молодежных клубов Одессы была издана книга «Вольный город» – сборник стихов тогда еще молодых поэтов, членов литературного клуба «Круг». Ее составителем стал руководитель клуба, поэт Юрий Михайлик. Прошло время, изменилась страна, и хотя большая часть авторов той книги ныне проживает за пределами и Одессы, и Украины, они продолжают оставаться одесситами.
Новый сборник «Глаголы настоящего времени», также составленный Юрием Михайликом и выпущенный при поддержке Всемирного клуба одесситов, представляет творчество поэтов «Вольного города» два десятилетия спустя.

СОДЕРЖАНИЕ
Юрий Михайлик. «Вольный город – 2» 4
Рита Бальмина 10
Валерий Бодылев 16
Белла Верникова 20
Александр Веролюбов 28
Елена Гассий 34
Анатолий Гланц 40
Феликс Гойхман 44
Владимир Дризо 57
Ольга Ильницкая 60
Владислав Китик 68
Инна Коваленко 73
Сусанна Ланс (Гойхман) 77
Павел Лукаш 83
Татьяна Мартынова (Херсонская) 90
Петр Межурицкий 96
Анна Ройтбурд 107
Анна Сон 111
Анна Стреминская (Божко) 120
Валерий Сухарев 130
Олег Томашевский 138
Евгений Ушан 142
Марк Эпштейн 146
Алексей Юдин 152
Валерий Юхимов 156
Ефим Ярошевский 166
http://www.burago.com.ua/?p=1386&lang=ru


http://hiero.ru/2237552
не спрашивай где в море плавания
Monday, November 25th, 2013
9:30 pm
как слово наше отзовется, несколько записей в сети
Марина Кудимова пишет в фейсбук:
Приехала в Питер. Перед этим поразмыслила, где поселиться. И выбрала: между "домом Раскольникова" и домом, где, собственно, он был создан. Хожу то по пешеходному мостику через Екатерининский канал, которому присвоено имя Грибоедова, то через Кокушкин мост, то по Вознесенскому проспекту прогуляюсь. И все твержу замечательное стихотворение Татьяны Мартыновой.

За каналом Грибоедова,
за Кокушкиным мостом
не катаются каретами,
а валяются пластом.
Мылом, дегтем пахнут улицы,
и Сенная масло жмет.
Человек приличный сунется –
и не выдержит, уйдет.
Душно там, и небо низкое
словно падает в провал –
головой в Екатерининский –
Грибоедовский канал.
Там пружинным визгом полнятся
бездоходные дома.
И сошедшим в ад не помнятся
ни любовь, ни смерть сама.
Это там стучат колесики,
заливаются гудки,
часто-часто, как вопросики,
повторяются звонки.
Там закрутит, завращается, –
передвинутся зубцы,
стрелки в новый час уставятся,
перекрестятся жильцы.
Там на нас в тоскливой сутолоке
глянут из воды со дна
та же рябь, и те же сумерки,
и судьба на всех одна.


...
Татьяна Мартынова. "В семидесятых не гасили лампы..."
http://hiero.ru/2232640



===
Олег Губарь пишет в фейсбук:
Спасибо, Белочка! Никогда бы не увидал этого поздравления. если б мне не подсказали — мол, нашли его на твоей странице. Еще гран-мерси. Обнимаю. Мой пост увидишь — укажу "Верникова". Твой ОГ


к юбилею Олега Губаря
http://hiero.ru/2236693

Олег Губарь
Шкипер брига "Элиз"
......
Вера Федоровна Вяземская вспоминала, что Пушкин трое суток (согласно "Летописи" Цявловских, как раз между 15 и 25 июля 1824 года) провел на судах, стоящих в одесском порту, где кутил со шкиперами ("Русский архив", 1888, ╪ 7, с. 306). Не тогда ли готовил он "почву" для побега? В это куда легче поверить, чем в подготовку подобного предприятия после подписания обязательств "отправиться без промедления": тогда уже долг чести предписывал соблюдать правила игры. А вот несколько раньше, подав прошение об отставке, поэт никакими обязательствами еще не был связан.
Эти рассуждения и подвигнули нас еще раз и хронологически шире осветить жизнь одесского порта: на каких судах мог побывать Пушкин между 15 и 25 июля, с кем конкретно из шкиперов мог общаться в те самые "трое суток"? Мы решили познакомиться с именами капитанов судов, стоявших в те дни вне карантинной части гавани, т. е. там, куда мог при желании попасть любой горожанин. ...Василио Мелинович, Стамати Янулато, Николо Додеро, Джованни Перлинович, Георгио Буранелли и т. д. Быть может, среди них — пушкинские приятели, да только нам, по прошествии стольких десятилетий, об этом, увы, ничего не известно. С какой-то даже безысходностью вглядывался в выцветшие строки старинной газеты. И вдруг ярко высветилось имя, пожалуй, знакомое всякому, кто любит творчество поэта, обычному человеку, даже мало искушенному в пушкинистике.

Я жил тогда в Одессе пыльной…
Там долго ясны небеса,
Там хлопотливый торг обильный
Свои подъемлет паруса;
Там все Европой дышит, веет,
Все блещет югом и пестреет
Разнообразностью живой.
Язык Италии златой
Звучит по улице веселой,
Где ходит гордый славянин,
Француз, испанец, армянин,
И грек, и молдаван тяжелый,
И сын египетской земли,
Корсар в отставке, Морали.

Да, именно так, в двух номерах "Журналь д'Одесса" — от 18 июня и от 26 июля 1824 года — мы нашли сообщения о Морали. Мало того, газета впервые дает возможность установить его имя, которое не сообщали ни поэт, ни мемуаристы: Гаэтано Морали, капитан брига "Элиз". 15 июня он привел судно в балласте из Константинополя в Одессу, а 24 июля бриг ушел в Геную с грузом пшеницы.
А что вообще известно из мемуаров о "корсаре в отставке, Морали"? Свидетельствует И.П.Липранди: "Этот мавр, родом из Туниса, был капитаном, т. е. шкипером коммерческого или своего судна (подчеркнуто мной — О.Г.)". Далее Липранди сообщает о взаимной симпатии Пушкина и Морали, описывает внешность последнего, упоминает о том, что Морали "говорил несколько по-французски и очень хорошо по-итальянски (обстоятельство, оправдывающее его итальянское имя). Липранди всячески подчеркивает привязанность Пушкина к Морали, говорит, что поэт бывал весел лишь тогда, когда они находились визави ("Русский архив", 1866, стб. 1471 — 1472, 1477). Не идет с этим свидетельством вразрез и сообщение М.Ф.Дерибаса (род. в 1807 году), также лично знавшего Морали.

http://dr-asp.chat.ru/poushkin.htm
Губарь О.И. Пушкин. Театр. Одесса. — Одесса: ВТПО "Киноцентр", 1993.

.....
Генезис одесского текста русской литературы можно проследить в журналах, альманахах и сборниках, представляющих писателей, живших в Одессе и писавших об Одессе со времени основания города до наших дней. … О том, что городская топонимика поддерживает в человеке историческую память и чувство родства писал в газете «Всемирные одесские новости» (1998) в связи с моим стихотворением «Старые названья старых улиц» известный одесский краевед, писатель и журналист Олег Губарь /автоцитата/
http://www.odessitclub.org/publications/almanac/alm_56/alm_56-241-252.pdf

http://hiero.ru/2236324
Олег Губарь, Евгений Голубовский, Сергей Четвертков

===

пишет Юдасин Леонид Григорьевич, журналист, шахматист, гроссмейстер, чемпион шахматной олимпиады 1990 г. в составе сборной СССР в командном и личном зачёте.

Еврейский Мир (Нью-Йорк)
Октябрь 8th, 2013
Арье Юдасин
Философия женственности

Нет-нет, только не подумайте, что мы сейчас загутарим за изящные формы и нравы прекрасного пола. Просто в поэзии Беллы Верниковой совмещены эти две, уж простите мя, грешного, сложно сочетаемые реальности. Белла — доктор философии Еврейского университета в Иерусалиме, художница, эссеист, культуролог. Берите выше — по рождению одесситка! Морской дух и поликультурный аромат этой недавней столицы еврейского юмора в ее творчестве густо ощутим.
И есть нечто весьма любопытное, как-то по-женски говорящее нам и об Израиле, и об эмиграции: переехав на Землю Обетованную, Белла в основном перешла от рифмы к белому стиху. Изменился воздух жизни, стал не так легко уловим и более насыщен вечностью. Философичность и пластическая образность художницы требуют от нее говорить метафорами, максимально расширяя и предмет, и выбор допустимых терминов в стихотворении. Да, еще она любит «метатекст», где сопрягаются поэзия, проза, графика, история и литературная критика (ну и похулиганить, конечно — хотя это не для нашей подборки). Зато женская интуиция — то ли в противостоянии, то ли в неожиданном симбиозе с ними со всеми — направляет словесную игру по довольно простой и прямой, иногда, мне кажется, слегка кокетливой смысловой и ритмической дорожке.

Белла Верникова
ГДЕ-ТО РЯДОМ

поэма

где-то на востоке

каменные письмена на стене
на плите перекрытия
фрагменты текста
не спрашивай где
в море плавания

одиночество лежало рядом
предвещало превратности
примеряло наряды
верило в судьбу
моду, диету

бабочки закрыты, как поцелуй
прочность круга закрытия
танец пыли

где-то на западе

в послевоенные годы
ее встречали одетой
неофициально, но строго
на тротуарах проверки
жителей на лояльность

дождь привычен печальной зимой
как для уязвимых слоев в обед
в фольге домашняя птица

где-то на юге

в садах зеленых насаждений
душный смех
тонизирующие лепестки роз
свет падает прямо в глаза
на окружающее собрание
живых существ, деревьев
приближается к тени
чтобы высокое солнце
не разрушило
не повредило
физически не напоминало
апатии высокие воды
колесные диски автомобилей

где-то на севере

в недрах жестких
и мрачных звезд
водород непрерывно сгорает
ровным пламенем
превращаясь в инертный гелий

снег в канун равноденствия
длинный, длинный, но узкий
холодный отклик природы
до ближней дальней вершины

где-то рядом

сигналы на языке тела
пальмовые ветви в Суккот
в праздник кущей
сухая жатва пустыни

* * *
волнение позолотив, оставь
для укрепленья возрастов
настой цветов
простой мотив
залив

блажью крепленья звучаний
привносятся смыслы


Я ВЕСЬ МИР ЗАСТАВИЛ ПЛАКАТЬ НАД КРАСОЙ ЗЕМЛИ МОЕЙ

Незадолго до смерти поэта
в Переделкино приезжал
знаменитый американский
композитор и дирижер
Леонард Бернстайн
он ужасался порядкам в России
и сетовал на то, как трудно
вести разговор с министром
культуры
на что Пастернак ответил:
При чем тут министры?
Художник разговаривает с Б-гом

........
http://reading-hall.ru/publication.php?id=4005&PHPSESSID=577f340bcf49c35756727cb137a4f04e

http://www.netslova.ru/vernikova/npl.html
Tuesday, October 1st, 2013
8:54 am
Одесский текст; вышел 6-й номер журнала "Литературный Иерусалим"
начало моей статьи для одесского альманаха "Дерибасовская - Ришельевская"

Белла Верникова
© копирайт автора, 2013

Одесский текст: от Осипа Рабиновича к Юшкевичу и Жаботинскому

«Наивные» смотрящие отличаются от историка искусства тем, что тот осознает ситуацию.
Эрвин Панофски

Последнюю розу Кастилии лета покинул блум печальный блуминокий облумок… Блум сплетал, расплетал, связывал, развязывал.
Джеймс Джойс


В начале 21-го века приобретает широкое распространение изучение городских и региональных сверхтекстов русской литературы. Как отмечает российский исследователь Елена Галимова в статье о региональном, северном тексте русской литературы, определение феномена сверхтекста, предложенное в книге новосибирского ученого Нины Меднис , восходит к концепции В.Н.Топорова, работы которого, наряду с исследованиями Ю.М.Лотмана и других учёных тартуско-московской семиотической школы, положили начало изучению локальных литературных текстов. Понятие «Петербургский текст» было введено в научный оборот в 1984 г., когда в сборнике «Труды по знаковым системам» Тартуского университета были опубликованы статьи В.Н.Топорова «Петербург и “Петербургский текст русской литературы”» и Ю.М.Лотмана «Символика Петербурга и проблемы семиотики города». Е.Ш.Галимова подчеркивает, что существующие методы исследования сверхтекстов адекватны, прежде всего, для изучения городских текстов: «петербургского», «московского», «римского», «венецианского», «пермского» и др. Эти методы опираются на представления о городе как феномене культуры. По приведенному там же определению: «город – это способ окультуривания и структурирования масштабного пространства, введение человеческого измерения в природный мир. Город-идея преобразовывает, преображает среду обитания специфическими средствами (архитектура, планировка и др. функционально-эстетические способы градостроительства). … город становится культурной семиосферой, не только средоточием цивилизации и культуры, но подчас и неким сакральным топосом, на который накладывается сетка символико-мифологических представлений» .
Понятие городского текста исключительно продуктивно для исследования одесской литературы, составляющей основу мифологии города. Одесская литература создавалась, печаталась и изучалась в тесном переплетении с городскими реалиями, такими, как история Одессы и краеведение, природные условия местности, архитектура и топонимика города, его народонаселение, ментальность, одесский язык и др. Комплекс этих понятий сконцентрирован в моем стихотворении начала 1980- х гг.:

Как человека, мы способны
любить свой город или не любить.
Чему дано в одно соединить
людей живущих и когда-то живших,
архитектуру, говор, склад ума,
вечерний запах моря на остывших
от зноя улицах, где мы живем,
как на ветру, во времени своем .

Одним из ранних одесских текстов, вызвавшим похвальную рецензию в петербургском (тогда столичном) журнале «Отечественные Записки», был изданный в Одессе в 1849 г. сборник «Литературные вечера», где опубликована повесть Осипа Рабиновича «История торгового дома Фирлич и К°». Подробно рецензируя сборник, критик «Отечественных Записок» отметил в нем отсутствие провинциальности и обозначил принадлежность составивших его произведений к городскому тексту: «общество одесское хотя и имеет свой местный колорит, живет, однакож, удовлетворяя тем же потребностям образованной жизни, как и петербургское… Более всего порадует вас то, что "Литературные вечера" так ярко отражают местную жизнь, и вполне принадлежат Одессе, изображая ее нравы, обычаи, общество, жизнь этого общества и оригинальный состав его. … мы познакомились с любопытными явлениями одесской жизни и одесского народонаселения» . Как показано в моей статье 2008 г., в этой рецензии были «определены существенные особенности ранней прозы Осипа Рабиновича: повесть взята из коммерческого быта и представляет ту смесь народонаселения, которая характеризует Одессу»
.......................
июль-сентябрь 2013


на сайте "Иероглиф"
http://hiero.ru/2235874
печальный блуминокий облумок

http://hiero.ru/2236051
Одесский текст. В золотом зале литмузея

визуальная цитата к случаю:
http://hiero.ru/2235966
Город с запахом моря
автор: Ира Бескина

...
вышел и выставлен на портале МЕГАЛИТ журнал "Литературный Иерусалим" №6 2013
содержание номера:
http://www.promegalit.ru/number.php?id=29&year=2013&number=6

одесский текст представлен в нескольких публикациях 6-го номера журнала "Литературный Иерусалим":

http://www.promegalit.ru/publics.php?id=7705
Евгений Голубовский, Евгений Деменок. ВОЗНИКЛИ ОЧЕРТАНИЯ ОДЕССКОЙ АТЛАНТИДЫ

http://www.promegalit.ru/publics.php?id=7699
Татьяна Мартынова. Стихи

http://www.promegalit.ru/publics.php?id=7702
Белла Верникова. Без халтуры и без цензуры. Недавняя литературная история

===
Семен Липкин
СТРАНИЧКИ АВТОБИОГРАФИИ
Публикация И.Лиснянской
Мне было восемь лет, когда я поступил в пятую одесскую гимназию, в старший приготовительный класс.
.............
http://www.moria.hut1.ru/ru/almanah_07/01_12.htm
Альманах "МОРИЯ" № 7 (2007 г.)

архив одесского альманаха "Мория" (в сети открыто 8 номеров):
http://www.moria.farlep.net/
Saturday, May 18th, 2013
1:45 pm
Международный день музеев | НТ. Из дневника писателя
Ежегодно 18 мая отмечается Международный день музеев.
В 2013 году Международный день музеев своей темой связал историческую память и современное состояние общества: "Музеи (Память + Креативность) = Социальные изменения".

Музей современного искусства Одессы (Французский бульвар, 8)

Структура экспозиции
Возникновение Одесской школы живописи и ее лидер Юрий Егоров
Олег Соколов. Художник, поэт, диссидент
Фантастический фольклор Юрия Коваленко
Легенда одесского андеграунда Валентин Хрущ и Станислав Сычев
Вторая волна Одесского авангарда.
Квартирные выставки нонконформистов 70-х годов
Модернизм без нонконформизма
«Перестройка» искусства Одессы. Постмодернизм. Трансавангард
Концептуализм в Одессе.
Искусство ХХI века
Выставочный зал
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D1%83%D0%B7%D0%B5%D0%B9_%D1%81%D0%BE%D0%B2%D1%80%D0%B5%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%BE%D0%B3%D0%BE_%D0%B8%D1%81%D0%BA%D1%83%D1%81%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B0_%D0%9E%D0%B4%D0%B5%D1%81%D1%81%D1%8B


===
Белла Верникова
© копирайт автора, 2013

Новая текстология. Из дневника писателя
Эссе

она лежала на диване
и думала о «Дяде Ване»
Е.Гаммер

Метафорически назвав эссе «Новая текстология», я продолжаю осмысление своей литературной работы, представленной в развер¬нутом-разветвленном дневнике писателя в Живом Журнале «bella_vernikova's Journal», в книгах «Свободная интонация» (2010) и «Воспоминание в цвете» (2011), в напечатанном после изда¬ния этих книг эссе «Одесса – Иерусалим. Из дневника писателя».
Традиционные виды фиксации литературной работы - автограф, копия, список, черновик, беловик - сегодня выходят из обихода, уступая место компьютерным файлам. Если написанные в наше время стихи не публикуются при жизни поэта, их авторство нельзя будет подтвердить автографами. Интернет-реальность предлагает другие источники текстологии, изучающей тексты для их атрибуции и публикации (название науки взято из труда Б. Томашевского 1928 г. «Пи¬сатель и книга. Очерк текстологии») – дневник в ЖЖ, e-mail пере¬писка, отсылки в Интернете, отзывы и общение в социальных сетях. Новые формы коммуникации уверенно входят в литературную жизнь, оказывают влияние на состав и содержание художественных произведений.
Современный киевский ученый и писатель Георгий Почепцов в своих книгах характеризует 25 моделей коммуникации, ставших постоянными объектами гуманитарных наук: «Мы остано¬вимся на следующих двадцати пяти моделях: Р.Якобсона, В.Шкловского, Г.Шпета, Н.Евреинова, В.Проппа, Ю.Лотмана, М.Бахтина, Ч.Морриса, 3.Фрейда, Ж.Лакана, К.Г.Юнга, Р.Барта, Ц.Тодорова, П.Бурдье, П.Грайса, П.Ершова, А.Пятигорского, М.Фуко, У.Эко, Й.Хейзинги, К.Леви-Строса, Ж.Бодрийяра, Ж.Деррида, Ж.Делеза и М.Мосса. Для нас не так существенно, что некоторые из этих ученых вовсе не употребляли слово «коммуника¬ция», более важно то, что они тем или иным способом структури¬руют то пространство, где протекает коммуникация. Поэтому мы постарались отобрать работы, представляющие разные парадигмы, разные взгляды на одно и то же коммуникативное пространство».
Рассматривая концепцию В.Шкловского, Г.Почепцов отмечает в понятии «остранение» деавтоматизацию художествен¬ного текста, достигаемую формой, увеличивающей труд¬ность и долготу восприятия. В моей публикации «МАТАДОР АЛЬМОДОВАР НЕВИННЫХ ПАРИ» в литературном журнале «Сетевая Словесность» (Санкт-Петербург, 2010) подчеркнут другой аспект концепции Виктора Шкловского: «остранение», как показ предмета вне привычного ряда, спасает текст от автоматизации, актуализирует его в глазах читателя. Что в данном метатексте с подзаголовком «стихи поэтического ритма» относится к переводчику Байрона Вильгельму Левику и поэту Иосифу Бродскому:

ЦИТАТА К СЛУЧАЮ
Я плавал в тех краях, где плавал друг
Предсмертной образованности Рима,
Друг Цицерона. Было все вокруг,
Как в оны дни. Прошла Мегара мимо,
Пирей маячил справа нелюдимо,
Эгина сзади. Слева вознесен
Белел Коринф. А море еле зримо
Качало лодку, и на всем был сон.
Я видел ряд руин - все то, что видел он.
Руины! Сколько варварских халуп
Поставили столетья рядом с ними!
И оттого, хотя он слаб и скуп,
Останний луч зари, сиявшей в Риме,
Он тем для нас прекрасней, тем любимей.
...................................
/из Байрона, «Паломничество Чайлд-Гарольда»,
перевод Вильгельма Левика (1907-1982)/

Послесловие
В начале 21-го века использование современным поэтом объёмной строфы вызывает нарекания у людей, контуженных Нобелевской премией, - мол, это подражание Бродскому. Но «Стансы к Августе» написал не Бродский, а Байрон. Иосиф Бродский позаимствовал основу своей меняющейся строфы у замечательного переводчика Байрона Вильгельма Вениаминовича Левика (см. выше), что фиксирует название книги «Новые стансы к Августе».
Эпигоны Бродского подражают Вильгельму Левику, а строфа в новых модификациях живет в русской поэзии, композиционные возможности которой беспредельны.

* * *
Виктор Шкловский:
...
Показ предмета вне
привычного ряда
ОСТРАНЕНИЕ
...
Остранение - это удивление миру, его обостренное восприятие.
http://www.netslova.ru/vernikova/matador.html

...................................
Непривычный ряд высказываний о поэте И.А.Бродском представлен в отзывах 2012 г., размещенных в социальной сети фейсбук при составлении и обсуждении подготовленного к изданию в Одессе сборника «Вольный город 2» (название рабочее, составитель Юрий Михайлик) -
пишет Белла Верникова:
еще насчет фразы о Бродском в предисловии Ю.Н. - я помню, как в начале 1980-х на заседании студии «Круг» в подвале ОМК в ответ на восторженные причитания какой-то девицы о поэзии Бродского, Юрий Николаевич сказал, что страна так привыкла к культу личности, что пытается сотворить единственного и лучшего поэта, здесь Евтушенко, там Бродского, и что не существует никакого «единственного и лучшего поэта» для нас, современников Пастернака, Ахматовой, Заболоцкого и менее знаменитого Владимира Луговского. С этими словами Ю.Н.Михайлика мы были согласны тогда, и согласны сегодня, о чем свидетельствует моя e-mail переписка с Петром Межурицким по поводу публикации «Матадор альмодовар невинных пари», вошедшая в книгу «Воспоминание в цвете» (стр.55-56) и выставленная в ЖЖ 20 января 2010 г.
Владимир Дризо:
а поменять можно не только мнение... но даже пол...
Петр Межурицкий:
Так ведь я и сейчас думаю, что нет никакого единственного и лучшего поэта ДЛЯ ВСЕХ. А если говорить обо мне, то я бы не мог назвать поэта, который бы для меня был лучшим и единственным. Кстати, в разные периоды жизни я отдавал предпочтение разным поэтам...»
Дополняет эту иллюстрацию к формуле В.Шкловского «остранение, показ предмета вне привычного ряда» ироническая строка из книги стихов Татьяны Мартыновой «Столкновение» (Одесса, 2009): «За Бродского готовы сесть, ну, выпить…»

Для наглядности указанного выше сходства с переводом Вильгельма Левика привожу одно из ранних стихотворений Иосифа Бродского, ходивших в самиздате вместе с записью Фриды Вигдоровой судебного процесса, где власть выставила поэта тунеядцем и приговорила к ссылке.

* * *
Я обнял эти плечи и взглянул
на то, что оказалось за спиною,
и увидал, что выдвинутый стул
сливался с освещенною стеною.
Был в лампочке повышенный накал,
невыгодный для мебели истертой,
и потому диван в углу сверкал
коричневою кожей, словно желтой.
Стол пустовал. Поблескивал паркет.
Темнела печка. В раме запыленной
застыл пейзаж. И лишь один буфет
казался мне тогда одушевленным.
Но мотылек по комнате кружил,
и он мой взгляд с недвижимости сдвинул.
И если призрак здесь когда-то жил,
то он покинул этот дом. Покинул.
1962

Тот же интонационный рисунок из перевода В.Левика:
«Я плавал в тех краях, где плавал друг
Предсмертной образованности Рима…»
повторяется в лучшей книге И.Бродского «Часть речи» - в рифмованных стихах:
«Осенний вечер в скромном городке,
Гордящемся присутствием на карте…»
в верлибре:
«Мой Телемак, Троянская война
Окончена. Кто победил – не помню…»
и даже в сонете:
«Мари, шотландцы, все-таки скоты.
В каком колене клетчатого клана…»
(И.Бродский. «Часть речи. Стихотворения 1972-1976» (Ардис / Анн Арбор, 1977. Стр. 29, 23, 51).

...................................
Чтобы ореол имени, как шлагбаум, не загораживал движение современной поэзии, я поместила аналогичную реплику в своем дневнике писателя в ходе полемики в российском Интернет-издании:
bella_vernikova's Journal, 20.01.2010
с сайта «Частный корреспондент», 29 сентября 2009 года
Случай Херсонского
2. Имеет ли под собой основу мнение о том, что творческая манера Херсонского зависит от творческой манеры Бродского?

РЕПЛИКА
из литературной e-mail переписки по поводу моей публикации «Матадор альмодовар невинных пари»
пишет Петр Межурицкий, 19 Янв 2010:
С почином! Кое-что, понятно, читал раньше. Сейчас обратил внимание на «Останний луч зари» в переводе - прежде не замечал. «Останний» - это, типа, мова ... И еще раз: поздравления с незаурядной публикацией!
из моего ответного письма, 19 Янв 2010:
Петя, спасибо за отзыв ...
Насчет мовы - переводчик вырос на Украине, кажется, в Киеве.
Я на сходство Бродского с его переводом обратила внимание еще когда Бродский только появился, а я тогда читала Байрона, потом это как-то отодвинулось, а сейчас вернулось ввиду претензий к поэтам - напр., в интервью Ярмолинца с Херсонским, Дима пишет: «Не так давно в журнале «Крещатик» вышла ваша статья, где вы, как мне показалось, оправдывались перед теми, кто «уличал» вас в подражании Иосифу Бродскому. Стоило ли?»
Или Феликс Гойхман когда-то написал о стихах Г.Беззубова «Полдень», которые я очень люблю, что они сделаны под Бродского.
У Бродского есть несколько сильных стихотворений, но и много мусора, где он эксплуатирует эту позаимствованную у Левика строфу, набивая ее в длинных текстах необязательным словесным балластом. Особенно в книге «Новые стансы к Августе». … А насчет группы «друзей Бродского», которые на этой дружбе сделали себе литкарьеру, у Е.Гаммера была смешная ностальгушка, тоже в «Словесности»:
12
Хаим Бродскис, уроженец Литвы, написал в Иерусалимском Еврейском университете диссертацию о Бродском Иосифе, лауреате Нобелевской премии и почетном жителе Васильевского острова, что в Ленинграде, которого уже нет на карте.
Под грифом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО» сообщил: он - двоюродный брат собрата по перу. Вместе в ясли ходили, первые стихи на одном горшке слагали.
Диссертация, укорененная на яслях, не прошла медкомиссию докторов от науки израильского университета. Ходил Бродский в ясли вместе с Бродскисом или не ходил - научного подтверждения этот факт не имеет. И вчера не имел, и завтра иметь не будет.
http://www.netslova.ru/gammer/nostalgushki.html

...................................
Как сказано в эссе «Одесса – Иерусалим. Из дневника писателя» (2012), в графе «О себе» в Живом Журнале я поставила высказывание Шимона Маркиша: «Подлинная биография писателя в том, что он написал и напечатал». Став девизом моего дневника писателя, эта цитата перекликается с рядом автохарактеристик, вошедших в эссе, интервью, «Советы постороннего писателя», поэтические и графические метатексты. В том числе, в метатекст с графикой «На плоскости, в камне, в слове» http://www.netslova.ru/vernikova/npl.html, опубликованный в этом году в «Сетевой Словесности».
С развитием в России книжного рынка литература распределяется на коммерческую и некоммерческую, происходит возвращение к издательской практике начала 20 в. - издание некоммерческих книг на средства автора небольшим тиражом. Новое в этой практике - возможность публикации текстов в сетевых и печатных журналах, открытых в Интернете и доступных многочисленным читателям, если у них возникает интерес к данному поэту или прозаику. Книги, изданные на средства автора тиражом 100 экз., но с учетом издательских норм – ISBN, УДК, ББК, поступают в ведущие библиотеки России и зарубежья, фиксируются в Интернете в поиске «google – книги», рассматриваются критикой и характеризуют автора как современного писателя.
Схожей проблематике посвящена недавняя запись в моем развернутом дневнике писателя в ЖЖ, привожу ее полностью:
bella_vernikova's Journal, апрель 2013
http://bella-vernikova.livejournal.com/
к дискуссии о поэтической критике
два моих замечания (возможно, будут дополнения) к дискуссии «Поэтическая критика: расцвет или умирание?" - материалы круглого стола напечатаны в открытом на портале "Мегалит" свежем номере журнала
НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ: №47 2013 (добавлено 08-04-2013 г.) http://www.promegalit.ru/publics.php?id=7144
Алёна Бондарева:
"…мы получаем в лучшем случае сборник тиражом в 300-500 экземпляров. И странно при этом обижаться на больших критиков, которые такие сборники не мониторят. Я, как человек, работающий на потоке, у меня есть ряд каких-то издательств на приколе, с которыми мы обсуждаем, они присылают и поэзию в том числе, и получается так, что я не вижу каких-то маленьких сборников, естественно, ничего не могу написать о них. Но тем не менее я иногда беру такие сборники из каких-то своих соображений, но это сразу полемика с редактором. Он спрашивает, какой тираж этого сборника. Я говорю – 500 экземпляров. Он говорит – хорошо, наш журнал публикуется при московском Доме Книги. Человек, который после рецензии захочет купить эту книгу, сможет купить ее там? Скорее всего, нет. Зачем тогда нужна эта рецензия? Естественно, крупные издательства публикуют именитых каких-то, делают ставку на человека с именем.
… Отсюда другой вопрос – что должно произойти, чтобы рынок обратился сегодня к поэзии? Обратится рынок – обратятся и критики. Хотелось бы услышать мнения на этот счет от собравшихся. И поговорить о том, каков критерий оценки сегодняшней поэзии".
пишет Белла Верникова:
в метатексте с графикой (http://hiero.ru/2230767) на сайте "Иероглиф" приведено стихотворение с примечанием - из второй книги стихов Н.Гумилёва «Романтические цветы», посвящённой Анне Андреевне Горенко (книга опубл. на средства автора в 1908, Париж). Кто мог купить эту книгу, какое отношение она имела к рынку?

Инна Ростовцева:
"…произошло повальное изменение графики самого стихотворения. Когда исчезли заглавные буквы, исчезли знаки препинания, графика очень поменялась. Это не просто частный прием. Приходят на первый курс студенты, стихи написаны тоникой, в рифму, с нормальной графикой, а где-то ко второму-третьему курсу они меняются, так как понимают, что надо писать современно. Что же стоит за этим приемом? Это особая форма, способ принизить то, что было до моего индивидуального опыта. Особая форма десакрализации мира. Потому что на фоне беспамятства гораздо легче заявить о себе".
пишет Белла Верникова:
многочисленные знаки препинания – по правилам орфографии – ломают ритм, к тому же они излишни для понимания смысла, т.к. стихотворный синтаксис определяется разделением на строки, запятые нужны в середине строки, я их ставлю, но можно обойтись и без них, и современные поэты сделали такой стихотворный синтаксис нормой. О поэтическом синтаксисе писал и Арсений Тарковский:
стихи попадают в печать
и в точках, расставленных с толком
себя невозможно признать
бессонниц моих кривотолкам

http://e1it.hiero.ru/2131300

...................................
Представляю еще несколько записей из своего дневника писателя, с отсылками к заинтересовавшим меня публикациям, открытым в сети, c краткими комментариями и авторской графикой.

bella_vernikova's Journal, сентябрь 2012
рекомендую
на портале МЕГАЛИТ, в двух журналах на выбор:
Наташа Третвэй (США)
Теория времени и пространства. Стихотворения (Пер. Ольги Брагиной)
журнал «АРТ-ШУМ» №1 2012 год
Алексей Пурин
Смысл и заумь. Краткий курс лирической энтомологии. Эссе
журнал «БЕЛЫЙ ВОРОН» №5 2012 год
и другие произведения современных писателей, где, по выражению философа Олега Кривцуна, «представление о художественности в большей степени начинает сближаться с понятиями выразительное, убедительное, интересное, занимательное».
...
мой комментарий к началу эссе А.Пурина «Смысл и заумь»:
Здесь у Алексея Пурина, при очевидных достоинствах этого эссе, как и у А.Жолковского, не учитываются самохарактеристики Велимира Хлебникова – «Чтоб писалось туго и читалось туго неудобнее смазных сапог или грузовика в гостиной (множество узлов, связок и петель и заплат, занозистая поверхность, сильно шероховатая…)» - выраженные в его (вместе с Крученых) манифесте 1913г. «Слово как таковое» и поддержанные в 1928 г. Ю.Тыняновым в статье «О Хлебникове».
Характеризуя стихотворение Хлебникова «Кузнечик», А.Пурин фиксирует восприятие просвещенного и профессионального читателя, сложившееся к концу советской эпохи, безусловно, влиявшей и на идеологически неангажированных читателей - прежде всего полным отказом от верлибра и всего, что наработал поэтический Серебряный век в нетрадиционных формах русской поэзии /«никаких тебе больных вопросов и пограничных ситуаций, лексических и ритмических сдвигов» (автоцитата)/.
И почему, как считает А.Пурин, стихотворение должно взбираться вверх, а не бросаться вниз, к примеру, для усиления суггестивности стиха? - Б.В.

Привожу фрагмент статьи Юрия Тынянова «О Хлебникове» (1928):
«Биография Хлебникова — биография поэта вне книжной и журнальной литературы, по-своему счастливого, по-своему несчастного, сложного, иронического, «нелюдимого» и общительного — закончилась страшно. Она связана с его поэтическим лицом. Как бы ни была странна и поразительна жизнь странствователя и поэта, как бы ни была страшна его смерть, биография не должна давить его поэзию. Не нужно отделываться от человека его биографией. В русской литературе нередки эти случаи. Веневитинов, поэт сложный и любопытный, умер 22 лет, и с тех пор о нем помнили твердо только одно: что он умер 22 лет.
Ни в какие школы, ни в какие течения не нужно зачислять этого человека. Поэзия его так же неповторима, как поэзия любого поэта. И учиться на нем можно, только проследив пути его развития, его отправные точки, изучив его методы. Потому что в этих методах — мораль нового поэта. Это мораль внимания и небоязни, внимания к «случайному» (а на деле — характерному и настоящему), подавленному риторикой и слепой привычкой, небоязни поэтического честного слова, которое идет на бумагу без литературной «тары», небоязни слова необходимого и не заменимого другим, «не побирающегося у соседей», как говорил Вяземский.
А если слово это детское, если иногда самое банальное слово честнее всего? Но это и есть смелость Хлебникова — его свобода. Все без исключения литературные школы нашего времени живут запрещениями: этого нельзя, того нельзя, это банально, то смешно. Хлебников же существовал поэтической свободой, которая была в каждом данном случае необходимостью».
...
визуальная презентация журнала «Литературный Иерусалим» (№№3, 4) на сайте «Иероглиф»

...................................
bella_vernikova's Journal, ноябрь 2012
Умер выдающийся филолог Омри Ронен
Скончался Омри Ронен /имя при рождении — Имре Эмерихович Сёрени/ (12 июля 1937, Одесса — 1 ноября 2012, Энн-Арбор) — израильский, затем американский филолог-славист.
Родился 12 июля 1937 года в Одессе, его отцом был венгерский биохимик Эмерих Сёрени (1905—1959). После войны семья жила в Киеве, с 1953 года — в Венгрии. В 1954 году Имре Сёрени поступил в Будапештский университет на отделение физики, но через год перевёлся на гуманитарный факультет, где среди прочего посещал лекции Дьёрдя Лукача. Принимал участие в революционных событиях 1956 года и в феврале 1957 года бежал в Югославию.
В мае 1957 года он репатриировался в Израиль, где сменил имя на Омри Ронен и поступил в Еврейский университет в Иерусалиме, который окончил в 1965 году со степенью бакалавра искусств в области английской словесности и индоевропейского языкознания.
В 1968 году Ронен закончил аспирантуру Гарвардского университета, в 1970—1971 гг. преподавал в Йельском университете, затем вернулся в Израиль. В Израиле Ронен занимался преподавательской и издательской деятельностью. Он работал в Йельском университете как приглашенный доцент в 1975—1976 и 1977—1978 годах, в 1984—1985 годах читал несколько курсов в Гарвардском университете. С 1985 г. Ронен жил в городе Энн Арбор, где преподавал в Мичиганском университете.
Статьи Омри Ронена в области истории и поэтики русской литературы печатались в российских сборниках и журналах «Литературное обозрение» и «Новое литературное обозрение»; в журнале «Звезда» он вёл рубрику «Из города Энн».
ZMAN.com

Книги Омри Ронена, изданные в России: «Серебряный век как умысел и вымысел», «Поэтика Осипа Мандельштама», «Из города Энн», «Шрам», «Чужелюбие».

Омри Ронен
ИЗ ГОРОДА ЭНН
Мандельштам сам определил функцию подтекста как «упоминательной клавиатуры» в своем исследовании «Разговор о Данте»:
«Конец четвертой песни „Inferno” — настоящая цитатная оргия. Я нахожу здесь чистую и беспримесную демонстрацию упоминательной клавиатуры Данта. <…>
Цитата не есть выписка. Цитата есть цикада. Неумолкаемость ей свойственна. Вцепившись в воздух, она его не отпускает. Эрудиция далеко не тождественна упоминательной клавиатуре, которая и составляет самую сущность образования.
Я хочу сказать, что композиция складывается не в результате накопления частностей, а вследствие того, что одна за другой деталь отрывается от вещи, уходит от нее, выпархивает, отщепляется от системы, уходит в свое функциональное пространство, или измерение, но каждый раз в строго узаконенный срок и при условии достаточно зрелой для этого и единственной ситуации».
Изучение Данте очевидным образом помогло самому Мандельштаму рационально осознать сущность своего собственного поэтического метода. Пресловутая непонятность Мандельштама (и в некоторых случаях Хлебникова, как недавно показал Вяч. Вс. Иванов) есть на самом деле неумение неискушенного читателя преодолеть кажущееся на уровне текста отсутствие семантической смежности [то есть смысловой связности] и восстановить то, что Мандельштам назвал «функциональным пространством, или измерением», на внетекстовом уровне (который становится неотъемлемой частью общего плана содержания). Такая реконструкция ни в коем случае не произвольна: «В отличие от грамоты музыкальной, от нотного письма, например, поэтическое письмо в значительной степени представляет большой пробел, зияющее отсутствие множества знаков, значков, указателей, подразумеваемых, единственно делающих текст понятным и закономерным. Но все эти знаки не менее точны, нежели нотные знаки или иероглифы танца; поэтически грамотный читатель ставит их от себя, как бы извлекая их из самого текста» (Мандельштам. «Выпад»…)
http://magazines.russ.ru/zvezda/2007/9/ro14.html

...................................
bella_vernikova's Journal , январь 2013
не был ошеломлен, не знал, не терял надежды
(автоцитата)
...
из записей на сайте «Иероглиф":
16.01.2013, пишет Белла Верникова:
хочу привести один абзац в оригинале и в моем переводе с английского из помещенного в «Иероглифе» линка — интервью 1944 г. с прогнозами о будущем фотографии. По-моему, этот прогноз оказался точным:
«Я чувствую, что большие изменения в послевоенной фотографии будут исходить от креативного любителя, не связанного коммерческими соглашениями. А именно, креативный фотограф-любитель будет стремиться дать более полное толкование человека и мест, которые он снимает. Изменения будут происходить в самом фотографе. Я хотел бы видеть в будущем дискуссии вокруг интерпретации фотографических идей, а не бесконечные разговоры о технике, которую будет довольно легко приобрести. Так мы войдем в новый век фотографии, сложный и захватывающий».
22.01.2013, пишет Ирина Чуднова:
когда-то ещё на заре моего увлечения фото, году в 2003-м я прочитала статью Андрея Пашиса, она интересна не только тем, что весьма подробно разбирает разницу между профи и любителем в фото, но и ссылается на целый ряд размышлений таких аналитиков и семиотиков, как Ролан Барт, Сюзан Зонтаг, идеи которых применимы не только в фотографии. Это об искусстве и искусном вообще.
Идеология и бизнес стратегия фирмы Кодак сделала очень многое для того, чтобы сделать фото занятием массовым. Брауни-бокс (камера за один доллар) была первой камерой очень многих талантливых фотографов. Лёгкость вхождения, низкий порог умения («вы нажимаете на кнопку, мы делаем остальное!») привлекла к этому занятию широкую аудиторию. Конечно, наличие камеры и лёгкость в производстве снимка не является залогом того, что нажимающий автоматически становится творцом и делает искусство, но сколько людей по этой причине пришли в фотографию случайно, а в итоге именно их имена неразрывно связаны для нас с фотографией. Любительство — это всегда от слова «любить», от слова — искренне интересоваться и быть по-дилетантски свободным, что не исключает серьёзности подхода и высокого уровня владения технической стороной процесса (этому как раз довольно легко научиться, а вот научиться видеть — это только за счёт искреннего интереса и можно достичь).
к истории фотографии: Клод Шепперсон. Бери Кодак с собой

...................................
На сайте «Иероглиф», 22.03.2013
в похожих по цвету — моя фотография 2007 года:
профессор Роман Тименчик / взгляд в камеру
...
Английский дизайнер моды Пол Смит (в 2000 году королева Елизавета II наградила Пола Смита званием рыцаря) в недавней ТВ-передаче нашел в своих записях на бумажках веселое высказывание их же армейского чиновника, как раз для похожих по цвету в «Иероглифе»:
«Если ты во что-то попал, скажи, что попал в цель».
...
Вздрогнем от неожиданного входа сильного поэта
НЕЗАВИСИМАЯ ГАЗЕТА
Если суммировать первое впечатление от знакомства с новым голосом, это было чувство счастливого расширения, казалось бы, застывшего к тому времени круга настоящей русской поэзии, вздрог от неожиданного входа сильного поэта, властно-вежливо заговорившего с великими.
...................................
Роман Тименчик / НГ EX LIBRIS 2004-07-01
http://hiero.ru/2233197

Новая текстология, безусловно, примет во внимание представленные здесь электронные виды коммуникации, формально и содержательно влияющие на современную литературу. К рассмотренным Г.Почепцовым гуманитарным моделям добавлю еще одну – приведенное в качестве эпиграфа к моей статье в одесском альманахе «Мория» (№ 6, 2006) высказывание известного психолога Алексея Алексеевича Леонтьева: «Коммуникация — это в первую очередь не что иное, как способ внесения той или иной коррекции в образ мира собеседника».
март-апрель 2013


http://hiero.ru/2234041
витраж

http://hiero.ru/2233960
ко Дню Победы. Женщины на войне
Friday, April 12th, 2013
9:03 am
к дискуссии о поэтической критике
два моих замечания (возможно, будут дополнения) к дискуссии «Поэтическая критика: расцвет или умирание?" - материалы круглого стола напечатаны в открытом на портале "Мегалит" свежем номере журнала
НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ: №47 2013 (добавлено 08-04-2013 г.) http://www.promegalit.ru/publics.php?id=7144

Алёна Бондарева:
"…мы получаем в лучшем случае сборник тиражом в 300-500 экземпляров. И странно при этом обижаться на больших критиков, которые такие сборники не мониторят. Я, как человек, работающий на потоке, у меня есть ряд каких-то издательств на приколе, с которыми мы обсуждаем, они присылают и поэзию в том числе, и получается так, что я не вижу каких-то маленьких сборников, естественно, ничего не могу написать о них. Но тем не менее я иногда беру такие сборники из каких-то своих соображений, но это сразу полемика с редактором. Он спрашивает, какой тираж этого сборника. Я говорю – 500 экземпляров. Он говорит – хорошо, наш журнал публикуется при московском Доме Книги. Человек, который после рецензии захочет купить эту книгу, сможет купить ее там? Скорее всего, нет. Зачем тогда нужна эта рецензия? Естественно, крупные издательства публикуют именитых каких-то, делают ставку на человека с именем.
… Отсюда другой вопрос – что должно произойти, чтобы рынок обратился сегодня к поэзии? Обратится рынок – обратятся и критики. Хотелось бы услышать мнения на этот счет от собравшихся. И поговорить о том, каков критерий оценки сегодняшней поэзии".

пишет Белла Верникова:
в метатексте с графикой (http://hiero.ru/2230767) на сайте "Иероглиф" приведено стихотворение с примечанием - из второй книги стихов Н.Гумилёва «Романтические цветы», посвящённой Анне Андреевне Горенко (книга опубл. на средства автора в 1908, Париж). Кто мог купить эту книгу, какое отношение она имела к рынку?


Инна Ростовцева:
"…произошло повальное изменение графики самого стихотворения. Когда исчезли заглавные буквы, исчезли знаки препинания, графика очень поменялась. Это не просто частный прием. Приходят на первый курс студенты, стихи написаны тоникой, в рифму, с нормальной графикой, а где-то ко второму-третьему курсу они меняются, так как понимают, что надо писать современно. Что же стоит за этим приемом? Это особая форма, способ принизить то, что было до моего индивидуального опыта. Особая форма десакрализации мира. Потому что на фоне беспамятства гораздо легче заявить о себе".

пишет Белла Верникова:
многочисленные знаки препинания – по правилам орфографии – ломают ритм, к тому же они излишни для понимания смысла, т.к. стихотворный синтаксис определяется разделением на строки, запятые нужны в середине строки, я их ставлю, но можно обойтись и без них, и современные поэты сделали такой стихотворный синтаксис нормой. О поэтическом синтаксисе писал и Арсений Тарковский:

стихи попадают в печать
и в точках, расставленных с толком
себя невозможно признать
бессонниц моих кривотолкам
...........................
http://e1it.hiero.ru/2131300
Thursday, April 4th, 2013
8:26 pm
Недавняя литературная история | для 6-го номера журнала "Литературный Иерусалим"
Белла Верникова

© копирайт автора, 2013


Без халтуры и без цензуры. Недавняя литературная история

Поэты моего круга, с начала 1970-х гг. читавшие самиздат, не могли сочинять «паровозы», совмещая их со своими стихами, поскольку не умели и не хотели писать заведомую халтуру.
/автоцитата/

Сегодня я нахожу в Интернете отзывы о своей литературной работе людей, с которыми знакома уже несколько десятилетий, и чью поддержку я чувствовала в 1970-80-е годы, когда в Советском Союзе не было реальной возможности для не-члена Союза Писателей издать книгу стихов.
Так, одесский журналист и культуролог, зам. редактора альманаха «Дерибасовская-Ришельевская» Евгений Голубовский в интервью, названном вещей тютчевской строкой «Нам не дано предугадать...» в журнале «Мигдаль» (июнь 2006) отмечает: «В Израиле — отличные поэты Петр Межурицкий, Белла Верникова... Я очень рад, что они присылают нам свои материалы».
Евгений Михайлович Голубовский вел отдел культуры газеты «Вечерняя Одесса» со дня основания издания в 1973 г. до середины 90-х гг., посильно замещая своей журналистикой и редакторской работой отсутствие литературного журнала в почти миллионном городе с яркими культурными традициями, которые подвергались не меньшей цензуре, чем новое современное искусство. Именно ему я принесла для публикации статью «Поэтический круг» о вышедшем в 1991 г. в Одессе без цензурных и редакторских правок сборнике «Вольный город», в который вошли стихи неофициальных поэтов из студии Юрия Михайлика при местном объединении молодежных клубов (ОМК). Моя статья была напечатана в «Вечерней Одессе» в начале марта 1992 г., и ее текст актуален до сих пор. Значительную часть статьи я привожу в эссе «Как на ветру, во времени своем» (2007), опубликованном в сетевых и печатных литературных журналах Израиля, Италии, Украины, - эпиграф к данному тексту взят из этого эссе. А в 2008 г. в Одессе был издан открытый в Интернете альманах ОМК, полностью перепечатавший мою статью «Поэтический круг». В ней выражено ощущение человека, работавшего в литературе без общественного признания, но без халтуры и без цензуры:
«О том, что поэт не нужен обществу, что его гонит толпа и отторгает свет, достаточно много написали еще классики. В наше время классическую коллизию "поэт и толпа" сменило состояние "поэт в толпе". Все мы люди толпы и дети своего времени - плохо образованные, замотанные неустроенным бытом, обделенные судьбой и гармонией. Но шестое чувство, непонятно как доставшееся человеку толпы в наследство от великой русской поэзии, требовало служения, которое не терпит суеты и профанации. Общество же требовало иного - если ты нормальный человек и хочешь стать литератором, будь добр, пиши о том, как хорошо в стране советской жить… вышивай цветки на мундире системы».
Такие цветки официально назывались гражданской поэзией, а в просторечьи – паровозами, так как к ним можно было прицепить «немного лирики - о любви и о природе, и чтобы все было изложено общедоступным языком - никаких тебе больных вопросов и пограничных ситуаций, лексических и ритмических сдвигов» (автоцитата). Самым известным паровозом была поэма А.Вознесенского «Ленин в Лонжюмо». Вознесенский был выставочный поэт, ему разрешалось даже то, что со времен сталинских чисток считалось преступлением – формализм. В оправдание идеологических поблажек критик А.Урбан, перефразируя раннего Шкловского, писал в журнале «Вопросы литературы» (№4, 1973) о поэзии А.Вознесенского:
«Искусство должно увеличивать емкость… Сами его средства призваны не только исполнять конструктивные функции, но и служить приметой еще не до конца явленного содержания. Вызывать определенные чувства».
С подобными декларациями, далекими от официальной литературной жизни 1970-80-х годов, я была согласна тогда, и согласна сейчас - приведенное высказывание А.Урбана размещено в 2012 г. в одном из моих метатекстов с графикой на сайте «Иероглиф».
В ранних стихах, достаточно традиционных по форме, я шла, как заметил критик (здесь и далее использованы критические отзывы, помещенные на обложки моих книг «Свободная интонация» и «Воспоминание в цвете») - «от простой разговорной фразы, банальной жизненной ситуации», в чем выражалось стремление говорить в стихах нелитературным языком. Значительно позже я прочла в статье Тынянова о Хлебникове о «небоязни поэтического честного слова, которое идет на бумагу без литературной «тары», небоязни слова необходимого и не заменимого другим, «не побирающегося у соседей», как говорил Вяземский».
Статью «Поэтический круг», со ссылкой на публикацию в альманахе ОМК, я включила в книгу «Свободная интонация» (Москва-Иерусалим: Э.РА, 2010, стр.15-20), куда вошли мои стихи, эссе, графика, появившиеся в первое десятилетие 21 века в печатных и сетевых изданиях разных стран – России, Украины, Израиля, Италии, США. Книгу предваряет эпиграф, слегка измененная цитата из «Этюдов о Пушкине» Семена Людвиговича Франка:
«В основе художественного творчества лежит если не личный эмпирический опыт творца, то всегда его духовный опыт».
В этих воспоминаниях я хочу рассказать о том, как эмпирический и духовный опыт соединились в попытках издать книгу стихов в Одессе и в Москве в годы, когда трафаретную надпись «период застоя» сменила яркая наклейка «перестройка». Как сказано в моем эссе 2007 г. о том времени: «Если поэту и удавалось напечатать несколько стихотворений в московском литературном журнале, невозможно было не-члену союза писателей выпустить книгу стихов в условиях монополии Госиздата. Единичные исключения случались в столице и подтверждали общее правило - система стремилась свести к минимуму число публикуемых авторов, работавших в литературе без оглядки на предписанный идеологический и эстетический канон».
В начале 80-х меня, сотрудника одесского литературного музея, познакомили в Москве с хорошим писателем и светлым человеком Юрием Владимировичем Давыдовым, автором романа о секретной полиции и народовольцах, названного строкой из стихотворения Б.Пастернака «Глухая пора листопада». С 1949 по 1954 гг. Ю.В.Давыдов отсидел в Гулаге, о чем не сообщалось в его биографии.
В опубликованных обществом «Мемориал» списках репрессированных в советские десятилетия значатся миллионы имен. Обвинение в массовых репрессиях как преступлении против человечности имеет юридическую формулировку, вынесенную на Нюренбергском процессе:
«Обвиняемые проводили политику преследования, репрессий и истребления, бросали в тюрьмы людей без судебного процесса, подвергали их преследованиям, унижениям, порабощению, пыткам, убивали их».
В моей графической работе «Писатели в Гулаге и на воле» бледные очертания лиц несчастных увиты венком из колючей проволоки. Как говорила Анна Ахматова: «Пора понять, что людей берут ни за что».
Имя Ахматовой, автора «Реквиема» и собеседницы Н.Я.Мандельштам в двух книгах воспоминаний, зачитанных в самиздате, много значило для нашего литературного поколения. Стихи Анны Ахматовой служили мостом в Серебряный век русской поэзии, о чем я пишу в эссе 2005 г.:
«Я помню, как дурацкие табу эпохи соцреализма обнаруживали свою нелепость при чтении поэтов Серебряного века, сохранивших (те из них, кто выжил) естественность речи и в более поздних своих текстах».
Если автор экзистенциально мотивировал свою литературную работу, к примеру, как в моих стихах конца 1970-х гг.: «Хочется сильной открытой строки, жизнь объяснившей и тронувшей душу», то мотивация редактора была не менее экзистенциальной. В условиях идеологического контроля над литературой (от цензурных предписаний до негласных представлений о том, что «проходимо», а что нет), редакторы литературных журналов и издательств предпочитали печатать безликие стихи и прозу, опасаясь, как бы чего не вышло.
В 1986 г. я собрала рукопись книги стихов «Прямое родство», получила несколько писательских рекомендаций, и отнесла машинописную рукопись в одесское издательство «Маяк». В конце года мне ее вернули с внутренней рецензией и отрицательным редакционным заключением. В моих бумагах сохранились издательская рецензия одесского поэта Игоря Неверова, из которой я приведу фрагмент, характеризующий «дурацкие табу эпохи соцреализма», и редзаключение, где в издании книги мне было отказано, с перечислением длинного ряда стихотворений как непригодных, - эти стихи я печатаю и сегодня в своих поэтических подборках и лирико-графических метатекстах.

Из отзыва Игоря Неверова на рукопись стихов Беллы Верниковой (одесское издательство «Маяк»):
«Есть у Беллы Верниковой два «опасных стихотворения». Во всяком случае, кем-то провозглашенное «табу» над всем, что касалось интимных отношений между мужчиной и женщиной, долго тяготело над нашей лирикой. Так вот я бы просил отнестись с полным доверием, без ханжеского испуга к таким стихам:

Какая-то площадь, оркестр духовой,
пришедшие с фронта солдаты,
распаренных танцами и духотой
уводят их жены куда-то.
И только один остается в кругу,
без женщины, с костылями,
под музыку – слезы сдержать не могу –
он вальс в полутьме ковыляет.
И вот я иду с ним, и знаю куда,
и что будет дальше, я знаю,
и нет замешательства, просьбы, стыда,
и здесь не любовь никакая,
и даже не в жалости дело, а в том,
что счастлив, не надо и спрашивать,
и если помянет, так только добром,
а если забудет, не страшно.

Да, здесь автор идет по лезвию ножа. Но в силу своей талантливости и обостренного чувства такта, не впадает в пошлость. Как и в другом стихотворении /«Паренье тел, в которых дрожь»/, это высокие строки, хотя вроде бы о «впадении в грех». Не всем поэтам подобное удается. Не всегда получается это и у Верниковой. И стихотворение «Не только тем страшна война», на мой взгляд не получилось.
Самое главное, чем подкупает рукопись Беллы Верниковой, это определенность авторского мироощущения, оптимизм, доброта и в то же время требовательность к себе и к людям. Не лозунговая требовательность, а ее проявление в принятии или отрицании персонажа или явления самим сердцем поэта. И что еще немаловажно – у Беллы Верниковой – свой голос. Пусть еще и берущий иногда не по силе высокую ноту, и потому срывающийся, но свой.
При всей строгости и категоричности по некоторым стихам (см. пометки на полях), я за то, чтобы готовить к изданию поэтический сборник Беллы Верниковой. Потому что выход ее книжки может стать заметным событием в литературной жизни города, любовь к которому так неоднозначно заявлена во многих стихотворениях рукописи.
…………………….
Игорь Неверов
29 ноября 1986 г.
Одесса

Полностью это же стихотворение приводит критик Анатолий Либерман в рецензии на мою книгу стихов «Звук и слово» в «Новом Журнале» (№229, 2002), вот фрагмент из его статьи:
«Хотя Белла Верникова широко пользуется верлибром (и это у нее получается лучше, чем у многих), самые сильные ее стихи написаны в традиционной манере, и они прекрасны. …Простота здесь кажущаяся (простота во всех истинных произведениях искусства кажущаяся). Читатель, привыкший к анализу, обратит внимание на изобретательные ассонансы, скупость средств в описании (отчего так выпуклы детали), недосказанность…».
А в 2011 г. стихотворение «Вальс сорок пятого года» стало романсом и звучит в авторском исполнении Александра Матюхина вместе с другими его романсами на стихи разных поэтов в моих лирико-графических метатекстах на сайте «Иероглиф».
Редакционное заключение 1986 г. хочу предварить перечнем названий литературных журналов, где напечатаны забракованные редактором стихи: «Юность» (Москва), «Радуга» (Киев), «Дерибасовская-Ришельевская» (Одесса), «Сетевая Словесность», «Бег» (Санкт-Петербург), «Артикль» (Тель-Авив), «Интерпоэзия» (Нью-Йорк) и др.; в переводах на английский и японский языки – «Confrontation», Issues 39-43. (Long Island University, USA, 1989); «METAMORPHOSES». A Journal of Literary Translation (Amherst, Mass., USA. Winter 1998); «Modern Poetry in Translation» (Oxford, United Kingdom, MPT 4); «Hokusei review» (март 1995, Япония).

Редзаключение на рукопись Б.Верниковой «Прямое родство» (одесское издательство «Маяк»):
Стихи, составившие рукопись, раскрывают внутренний мир лирической героини, ведут разговор о взаимоотношениях между людьми, взаимосвязи поколений, предназначении человека.
Произведения, представленные автором, демонстрируют свое видение мира, оригинальную образную систему, самобытный авторский почерк.
Наиболее удачными, законченными стихотворениями являются «Широкий человек приемлет…», «Старые названья…», «Чудесные дети…», «Когда садятся в летний день за стол…», «Не выльешь восторга…», «По окраинной улице…», «В городе ночь…», «Вот человек…», - на которые и следует ориентироваться в дальнейшей работе.
Однако, есть к рукописи ряд замечаний, основное из которых – тяготение автора к чрезмерной усложненности конструкции стиха и узкотемность, фиксирование незначительных жизненных эпизодов, возможно, автобиографических деталей. При этом основная мысль выражена сумбурно, а то и вовсе не прочитывается. К таковым относятся произведения «В дни отрешенного покоя…», «Что увидел ты, прохожий…», «Подрастали у мамы…», «В спортивно-оздоровительном лагере…», «Чувствительная к букве языка…», «Бражный шаг…», «Мне снилась покойница…», «Наш дом стоит…».
Надуманными представляются нам стихи «Какая-то площадь», «Не только тем страшна война…», «Сказочка…», «Уходит близкий человек», «Популярность и доступность…», «Мы теперь уходим понемногу…», «Признания стали короче…», «Есть в Москве…» «Порционные прогулки…», «Мне тридцать лет…», «Ну вот, пришел черед Татьяны…», «Он был раздражен…».
Вообще следует отметить некоторую интонационную однообразность и тематическую узость представленного сборника. Автору следовало бы по возможности расширить круг освещаемых проблем и интересов, избегая при этом репортажности. Пока же автор зачастую замыкается лишь в личной неустроенности лирической героини, ее переживаниях. В стихах мало ощущается гражданский темперамент.
Следует уточнить концовки, поправить стиль в стихотворениях «Как человека…», «Пенится легкое зябкое море…», «Актер».
Нагромождение образов, смысловая неточность отличают стихи – «Желание уберечь…», «Троллейбус замедлит…», «Как седеют прядями…», «Литературовед Смирнов…», «Мой город».
В представленной рукописи есть ряд стихотворений, написанных на должном идейно-художественном уровне, но основная часть рукописи еще нуждается в серьезной авторской работе и дополнении новыми стихами. В данном виде рукопись к изданию не пригодна, но лучшие стихи дают основание продолжить работу с автором на перспективу.
10.12.1986

Получив отказ, я по совету московских друзей отнесла ту же рукопись в одно из столичных издательств. Там она тоже не была издана, но внутреннюю рецензию написал известный критик Лев Аннинский, отметив сильные стороны моей поэзии и выделив в качестве удачных ряд стихотворений, забракованных в отказе одесского издательства.
Отзыв Л.Аннинского впоследствии предварил публикацию подборки моих стихотворений в киевском литературном журнале «Радуга» и был помещен издателем на обложку книги стихов «Звук и слово» (Иерусалим: Филобиблон, 1999).
Об этом отзыве, сравнивая его с редзаключением издательства «Маяк», говорил в своем выступлении 1988 г. о положении дел с изданием книг молодых авторов писатель и журналист, в те годы корреспондент одесской молодежной газеты Вадим Ярмолинец. В моей папке с редакторскими отказами сохранился текст выступления В.Ярмолинца:
«Редакторы издательства «Маяк» некомпетентны, не в состоянии понять и оценить рукопись, если она не шаблонная, не вписывается в тот стереотип серой литературы, которую, в основном выпускает издательство.
Вот показательный пример. В одно и то же время – конец 1986 г. получены два отзыва на рукопись книги стихов Беллы Верниковой. – от издательства «Маяк» и от известного критика Льва Анненского. То, что редактор упрекает в узкотемности, фиксировании незначительных жизненных интересов, трактуется критиком как «житейский драматизм, открыто и просто входящий в стихи». Стихи, отнесенные редактором к «выраженным сумбурно», критик относит к лучшим в рукописи. И вообще, критик говорит о поэзии Беллы Верниковой, а редактор об отдельных удачных стихотворениях, а большую часть рукописи считает непригодной к печати.
О том, что редакторы издательства «Маяк» выбрасывают из рукописи 20-30 лучших стихотворений, а в остальных требуют переделки по собственному вкусу, говорил в прошлом году на встрече с общественностью города представителей издательства, которая проходила в Доме ученых, поэт Тарас Федюк (об этом писала «Вечерняя Одесса»).
Если достаточно традиционные стихи Беллы Верниковой редактор считает чрезмерно усложненными по конструкции, то что говорить о литературе с нетрадиционной стилистикой, с элементами фантасмагории, выражающей наше сложное время.
Так, в «Юности» №10 напечатан рассказ Сергея Четверткова «Монета» - посмотрите, какие авторы представлены в этом номере – Варлам Шаламов, Максимилиан Волошин, Юрий Щербак. И раздел «Проза» представлен рассказом Сергея Четверткова. Принесите такие рассказы в «Маяк» - там не знают, с какого конца такую прозу читать. То же можно сказать и о повести Анатолия Гланца, опубликованной в журнале «Химия и жизнь» в разделе фантастика, где публикуются Рэй Брэдбери, Стругацкие и другие известные фантасты.
В «Литературной Газете» писали, что по положению издательство дает рукопись на рецензию по своему усмотрению. Вот они и дают своим авторам, которые тоже не понимают отличную от их привычной стилистики литературу. … Если сами редакторы издательства «Маяк» не компетентны, пусть дадут возможность автору обратиться к известным, авторитетным писателям за оценкой своей рукописи, и принимают эту рецензию, учитывают эту оценку.
Уже сегодня, из тех авторов, что печатались у нас в «Искре» и произведения которых я знаю, в издательство могут быть представлены хорошие профессиональные книги – стихов – Беллы Верниковой и Татьяны Мартыновой, стихов и прозы – Сергея Четверткова, Анатолия Гланца, прозы – моя, Юрия Невежина. Это все хорошая литература, почему она не может выйти в родном городе, а должна доходить сюда через Москву, где собираются авторы со всего Союза, и издательских проблем еще больше…»

В последние советские десятилетия не печатали не только неофициальных (как говорят сегодня – неподцензурных) поэтов и прозаиков, трудно было пробиться через редакционные рогатки и авторам, уже получившим литературную известность. Одно из свидетельств приведено в моем развернутом дневнике писателя в Живом Журнале, пишет Роман Тименчик:
«К 1970-м годам работать в советских архивах с фондами начала прошлого века стало ощутимо затруднительнее. Издательства все менее охотно давали туда отношения, хранители находили все новые отговорки и предлоги для отказов. В советскую печать я со своими темами и не совался, экономил рабочее время после того как столкнулся в столичных журналах и альманахах со всем набором вежливых и невежливых отказов. Редактор журнала «Литературное обозрение» не стал печатать набранный материал про раннюю Ахматову. «Опять про культ личности», – сказал он, не читая. Редактор «Альманаха библиофила» сказал, что очерк мой слишком хорош для его издания. Только Мариетта Чудакова, не жалея собственного времени, отчаянно пробивала мои сочинения и в каких-то случаях это увенчивалось успехом, да покойный Саша Чудаков тоже все время старался пристроить меня к печатанию, да покойная Таня Бек взялась провести в «Вопросах литературы» статью об И.Анненском, правда, так, чтобы ее не было в оглавлении. Тартуские «Ученые записки» были исключением. Там можно было даже напечатать статью о гумилевском «Заблудившемся трамвае», правда, не тиснув ни разу запретных семи букв, а именуя автора «Заблудившегося трамвая» автором «Заблудившегося трамвая».

Иннокентию Анненскому посвящено несколько записей в моем дневнике писателя в ЖЖ и на сайте «Иероглиф», в которых показана значительность не оцененного при жизни и забытого в советские годы поэта и критика, и актуализируются его высказывания о литературе, как это:
"Лирика стала настолько индивидуальной и чуждой общих мест, что ей нужны теперь и типы женских музыкальностей. Может быть, она откроет нам даже новые лирические горизонты, эта женщина, уже более не кумир, осужденный на молчание, а наш товарищ в общей, свободной и бесконечно-разнообразной работе над русской лирикой".
Несмотря на советские идеологические табу, как сказано в моем эссе 2005 г., наша лирика фиксировала смену жизненных установок, форм восприятия и поведения, не замеченную официальной литературой. И такие стихи находили отклик, о чем сегодня имеются записи в Интернете. Так, незнакомая мне читательница пишет:
«…Расстались мы, было тяжело, наткнулась в те времена на ранний стих Беллы Верниковой, и он наверно спас меня. Вот почитайте, в нем заложен большой смысл» (октябрь, 2006 г.)
Неожиданный отзыв я нашла в письме писателя Григория Семеновича Кановича, полученном в мае 2001 г., после того, как подарила ему свою книгу стихов «Звук и слово»:
«… мне давно хотелось прочесть Ваши стихи, которые мне не раз нахваливал Марк Георгиевич Соколянский». О профессоре Одесского университета М.Г.Соколянском я пишу в эссе «Одесса – Иерусалим. Из дневника писателя», когда рассказываю о лекциях Юрия Михайловича Лотмана в Одессе осенью 1985 г.
Хочу привести еще один отзыв, найденный в Интернете, - одесского писателя и моряка Дмитрия Скафиди, с которым мы не были знакомы:
«Белла Верникова – одесская поэтесса, хорошо известная (не только одесситам) по сборнику «Вольный город», а также по своему «сольному» сборнику стихов. Без ее участия трудно себе представить поэтическую номинацию Сетевого Дюка. Мне нравятся эти стихи – простые и теплые, свежие и добрые. Белла сейчас живет в Израиле». (31 июля 2000. Из откликов в номинациях конкурса «Сетевой Дюк 2000»).
Дмитрия Скафиди уже нет в живых, его памяти я посвятила метатекст с графикой на сайте «Иероглиф» (2010), где дана цитата из его фантастической повести «40 градусов по Михалычу»:
«За спиной вырастали невесомые сияющие крылья, а из черноты Космоса глядели миллионы печальных глаз…»
Напечатанное в «Юности» (№4, 1988) стихотворение «Вот человек, тебе малознакомый…» несколько раз цитировали в сети читатели поэзии, одним из таких отзывов хочу закончить свои воспоминания:
«Да-да, я тоже знала и выписывала это стихотворение!
Но оно почему-то ушло у меня на какие-то задворки памяти. Но стихотворение-то ушло, а вот образ «спасения от пустоты» – остался».

февраль-март 2013


...
http://hiero.ru/2233673
Иннокентий Анненский. Канцона

Current Mood: blah
[ << Previous 20 ]
About LiveJournal.com